Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 260 – Елена Логунова

Вадик заржал, вернул мне телефон и зашагал в подъезд.

— Вооружена и очень опасна, – пробормотала я, с отвращением посмотрев на мобильник в своей руке.

По дороге домой мое хмурое настроение несколько улучшилось. Во-первых, я вспомнила, что мы с Иркой обнаружили место, в котором с большой степенью вероятности прячут нашего Манюню. Оставалось придумать, как вернуть куклу себе, но я не сомневалась, что меня непременно озарит соответствующая гениальная идея. Главное, не мешать этой самой идее выкристаллизоваться, а для этого лучше всего начать напряженно думать о чем-нибудь другом.

И я стала думать о своем ремонте и о квартире вообще. Я воображала, как замечательно будут сочетаться новые обои с имеющимися шторами, мысленно покупала мебель и мысленно же ее расставляла. Это был позитивный подход, и он очень положительно сказался на моем мироощущении. В квартиру я вошла бодрым шагом, звонким шепотом декламируя Славино стихотворение:

— Жил на свете человек – скрюченные ножки! И ходил он целый век по скрюченной дорожке!

— Жил на свете штукатур – скрюченные ручки! – услышав мой маршевый рэп, подхватила штукатур Таня.

Она стояла посреди комнаты, оглядывая потолок. Потолок был белоснежным и гладким, как отутюженная новая простыня. Никаких щелей по периметру потолка уже не наблюдалось.

— Та-а-аня! Какая красота! – в полном восторге застонала я.

— Красота будет завтра, – возразила мастерица. – Придется нанести еще пару слоев водоэмульсионки, потому что алебастр очень уж белый, он проглядывает из-под краски. Когда водоэмульсионка просохнет, ты это увидишь.

— В сравнении с тем, что было, – это уже мелочи, – ответила я, с улыбкой оглядываясь по сторонам.

По всему было видно, что мои наемные труженики сегодня основательно поработали. Бесценный плотник Иван Трофимович выправил полы, а протрезвевший Василий сделал бетонную стяжку в ванной и даже уложил поверх нее плиточку.

— В ванную лишний раз не заходи, – предупредила Таня. – Бетонщик сказал, цемент будет сохнуть два дня, не меньше. К унитазу и крану пробирайся по жердочке.

Милым словом «жердочка» была названа двухметровая доска, словно мостик, переброшенная над свежеуложенной плиткой. Один край доски опирался на высокий порожек, другой – на кирпич под стеночкой. Оценив ширину «жердочки», я решила, что мне не составит труда поиграть денек-другой в канатоходца.

— Да, еще электрик приходил, – вспомнив, сказала Таня. – Сделал в гостиной новую проводку, поставил розетки и выключатели. Я уже и дыры в стене заштукатурила.

Я рысью вернулась в гостиную и с умилением полюбовалась на сырые пятна свежего алебастра. Еще вчера в стенах комнаты зияли дыры, которые РЭПовский электрик широким жестом пробил, выдирая замурованные розетки и выключатели. Эти устройства были такими же древними, как сама проводка, и требовали замены. Я загодя купила десять метров двужильного провода, пять комплектов симпатичных квадратных розеток и выключателей, но даже не надеялась, что электрик сделает свою работу так скоро! По правде говоря, я ждала его только на следующей неделе.

— Если ты не против, я, пока не стемнело, еще раз пройдусь краской, – сказала Таня.

— Сколько угодно! – предупредительно ответила я, ретируясь в свою конуру с диваном.

Завалилась, поджав ноги, на подушки, взяла в правую руку шоколадный батончик, в левую – книжку в мягком переплете и почувствовала себя вполне довольной. Боже, как мало мне нужно для счастья! И как редко удается насладиться таким вот несуетным лежанием с приятной книжечкой, в тишине и покое…