Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 247 – Елена Логунова

— Ну и морда у тебя, Шарапов! – воскликнула Ирка.

— Дай мне свою кофту, живо! – скомандовала я.

Уловив в моем голосе волнение, свойственное актеру, готовящемуся к выходу на сцену, подруга смекнула, что пришло время для небольшого шоу, и безропотно стянула с себя вязаный жакет на молнии.

Ирку это коричневое шерстяное одеяние обтягивало, а на мне болталось, что должно было смотреться довольно печально. Думаю, я сделалась похожей на сильно исхудавшего шарпея! Тем не менее подруга сочла нужным любезно сказать:

— Тебе к лицу!

Это был весьма сомнительный комплимент, но я поняла, что Ирка имела в виду мое новое «сценическое» лицо – желтушно-коричневое, с криво нарисованными губами в форме геморроидальной куриной попки, и потому не обиделась. Сказала только:

— А теперь чехол снимай!

— Чехол с чего? – не поняла подруга.

— С него! – сказала я, тыча пальцем через плечо в спинку своего сиденья.

Должна сказать, что в машине моей подруги очень интересные чехлы. Те, что напялены на передние сиденья, здорово смахивают на крупноразмерные комплекты нижнего белья! Та часть, которая укрывает спинку, – один в один трикотажная майка с широкими лямками, только цвет у мануфактурки нехарактерный для белья – оранжево-красный.

Не дождавшись помощи от некстати опешившей подруги, я сама стянула верхнюю половинку чехла со спинки сиденья и напялила ее на себя поверх Иркиной кофты.

— Теперь ты похожа на тех теток в оранжевых жилетах, которые смазывают и чистят трамвайные рельсы! – заметила подруга.

— Отлично! – я полезла из машины и уже снаружи спросила: – У тебя в багажнике какие-нибудь инструменты есть?

— Какие инструменты?

— Музыкальные! – рявкнула я. – Ирка, не тупи! Открой багажник, я сама посмотрю, что там есть!

Через минуту в руках у меня была потрепанная брезентовая сумка, бренчащая железом. Заглянув в нее, я опознала среди прочего металлолома неизвестного мне назначения одни только гаечные ключи, да еще высмотрела в уголке торбы рулетку.

— То, что надо! – обрадовалась я. – Мне бы еще какую-нибудь замусоленную мягкую тетрадочку и обкусанный карандаш!

Ирка молча достала из своей собственной сумки большую записную книжку и широким жестом с треском вырвала ее из кожаной обложки с металлическими уголками.

— Мягкая тетрадочка, – сказала подруга, показывая мне бумажную серединку блокнота.

Потом она скрутила получившуюся тетрадку в тугую трубочку и небрежно поелозила ею по запыленной крыше машины. Блокнот сразу приобрел весьма несвежий и потрепанный вид.

— Замусоленная мягкая тетрадочка! – Ирка вручила мне безжалостно изувеченное писчебумажное изделие, после чего вынула из сумки шариковую ручку и тоже протянула ее мне со словами:

— Считай, что это карандаш. Извини, но я не буду его обкусывать!

— Гениально! – искренне восхитилась я, бросая тетрадку и ручку в брезентовую сумку с инструментами.

Под сумкой на дне багажника обнаружилась видавшая виды вязаная шапочка черного цвета. Я коршуном спикировала на нее и без раздумий натянула на свою голову.

— Ужас! – совершенно искренне содрогнулась Ирка. – Пятидесятилетняя тетка из малообеспеченных социальных низов!

— Люмпен-пролетарша с больной печенью и неизжитыми воспоминаниями о бурно проведенной молодости, – подтвердила я, мимоходом присев у правой дверцы и заглянув в боковое зеркальце машины.