Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 231 – Елена Логунова

— Много чего блестит, – уклончиво ответил оператор.

— Пудру в студию! – воскликнула я.

Директор щелкнул толстыми пальцами, и к нам подбежала симпатичная девушка с пудреницей. Барышня была такая длинноногая, что ей не составило труда дотянуться до физиономии Сергея Сергеевича, хотя он сидел на диване, водруженном на постамент, а она просто стояла на полу.

— Скажите, а почему эта модель называется «Буцефал»? – заполняя вынужденную паузу, спросила я.

— Так ведь он перемещается! – обрадовался вопросу Сергей Сергеевич. – Вы видели, какие у него колесики?

— Как у больничной каталки, – подсказал Вадик.

Директор, кажется, немного удивился этому сравнению, но объяснения не прервал:

— Колесики очень крепкие и подвижные, а сам диван, несмотря на его внушительные размеры, достаточно легок и потому мобилен. Перемещать его очень просто, достаточно разблокировать колеса.

— Это как? – спросила я.

Не иначе, бес меня попутал!

— Вот так! – и Сергей Сергеевич с готовностью потянул рычаг, глубоко утопленный в желобе деревянного подлокотника.

— Ш-ш-ш! – вкрадчиво прошептали каучуковые колеса.

Я даже не успела понять, что происходит, – диван наклонился, как скользящий с волны корабль, и неторопливо покатился по наклонной плоскости подиума!

— Прыгай! – крикнул сообразительный Вадик.

Крикнул он, по всей видимости, мне, а выполнил его команду Сергей Сергеевич. То ли у него реакция оказалась лучше, то ли сказалось преимущество шаровидных форм, но толстячок мячиком перекинулся через боковину дивана и исчез с глаз моих.

— Ленка, бросай микрофон! – заорал Вадик, подхватывая заваливающийся штатив.

Стремительно разматывающийся шнур микрофона вполне мог утащить за собой и камеру, я это поняла и поспешно отбросила микрофон за спину. Кто-то ойкнул, но я не оглянулась. Мои глаза были прикованы к стремительно приближающимся стеклянным дверям.

— Р-р-р! – с мягким рокотом прозрачные стены разошлись, и мы с диваном величественно выплыли из салона.

Моя надежда на то, что во дворе мой Буцефал затормозит и остановится, не оправдалась. Двадцатиградусный уклон подъездной дорожки обеспечил дивану легкое скольжение с постепенным набором скорости.

— Ма-ма-а-а! – испуганно завыла я, хватаясь за подлокотник ретивого Буцефала.

По сторонам дорожки мелькали кусты, деревца и одеревеневшие от изумления пешеходы. Диван неуклонно летел к перекрестку. Пересечение улиц мы проскочили на желтый свет – я успела разглядеть сигнал светофора, хотя его круглые фонари легко было перепутать с выпученными глазами водителей транспортных средств, мимо которых мой шустрый диван промчался со свистом и шипением шин.

За перекрестком с нами случилась неприятность: диванное колесо угодило в выбоину, и мое транспортное средство резко вильнуло в сторону, одновременно замедляя ход. Я еще успела обрадоваться, что мы мирно съедем на газон и там благополучно затормозим, но тут не в меру мобильный Буцефал снова вильнул и игриво въехал в задницу «Тойоты», оказавшейся последней в небольшой очереди на заправку.

К счастью, к этому моменту самоходный диван почти остановился, и удар получился мягким, но задний бампер японской машины все-таки чуток помялся. Это я обнаружила не сразу, потому что при столкновении диван опрокинулся, и я оказалась за перегородкой. Выглянув поверх нее, как из-за бруствера окопа, я увидела, что водитель «Тойоты» уже выбрался из машины и бегает вокруг нее, точно муравей вокруг сахарницы.