Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 153 – Елена Логунова

— Куда ты села?! – отчаянно завопил Дмитрий Палыч, правой рукой художественно взлохмачивая свою плешь.

Левой он попытался выдернуть меня с дивана, как дедка репку – с тем же успехом.

Я замерла.

— Там… – я показала глазами на диван под собой. – Там что, свежеокрашено? Или что-нибудь лежало? Скажем, кусочек тортика с кремом или дохлая мышка?

— Там лежал я, – скорбно подал голос из угла редакторской оператор Вадик. – Без крема и ничуть не дохлый, вполне живой, лежал себе и лежал, пока эти типы меня не согнали…

— Вставайте немедленно! – широким взмахом руки объединив нас с Вадиком, закричал главный редактор. – Вы тут сидите, а у меня вечерний выпуск горит синим пламенем!

— Потушим, – хладнокровно произнес зевающий Вадик, неторопливо выбираясь из кресла.

— У меня дыра в блоке городских новостей, – немного спокойнее сообщил Дмитрий Палыч.

— Залатаем, – отозвалась я.

И спросила у народа:

— Есть какие-нибудь предложения?

— На Белогвардейской открывается новое кафе, муниципальное заведение, заявленное как кубанское бистро. Называется «Пицца-хатка», – по-прежнему не разлепляя ресниц, сообщил всезнающий Макс. – Пойдет?

— Именно что пойдет, а не поедет, – смущенно произнес Дмитрий Палыч. – Ленусечка, прости, солнышко, но наша машина опять в ремонте!

Вадик издал протяжный слоновий вздох:

— На трамвае! В такую жару!!

— Ну, надо так надо, – проявляя высокую гражданскую сознательность, сказала я.

Встала с дивана и, не удержавшись, с сожалением покосилась на веющий живительной прохладой кондиционер.

— Хорошо хоть час пик миновал, – уже на улице произнес потеющий Вадик, обвешанный операторским снаряжением: камера в кофре, штатив в чехле, запасные аккумуляторы в подсумнике.

— Угу, – согласилась я, зорко всматриваясь в приближающийся трамвай. – Это «двойка», нам годится! Давай зайдем с задней площадки, там попрохладнее будет…

Мы погрузились в пыщущее жаром нутро металлического вагона, и я сразу почувствовала себя Иванушкой, оказавшимся в печи Бабы Яги. Поэтому на резкий поворот вагона, едва не сваливший меня с ног, машинально отреагировала цитатой из сказки:

— Покатаюся-поваляюся, Ивашкиного мяса поевши!

— Лена! – странным голосом позвал меня Вадик, которого вираж трамвая отнес к последнему в ряду пассажирскому сиденью.

— Что случилось? – перебирая руками поручень над головой, я приблизилась. – О боже! Что, опять?!

Мы с Вадиком переглянулись – в равной мере ошарашенно и возмущенно: нет, вы только представьте, какое свинство! В последнем кресле, покачиваясь в такт судорогам вагона, горбилось тело, судя по «вороньему гнезду» на голове – женское, судя по всему остальному – мертвое: неподвижное, с безвольно упавшей рукой, испачканной кровью. Пугающая красная дорожка тянулась откуда-то от груди, прикрытой каменно сжатым ковшиком второй рукой.

Ничего себе! Это что же получается, мы с Вадиком снова нашли труп?! Опять зарезанный, опять в трамвае, можно сказать, на том же месте, в тот же час! Всей-то разницы, что предыдущий покойник был мужского пола!

Стараясь не дышать, я заглянула в лицо убитой.

— Чертовщина какая-то! Мне отчего-то знакомо это лицо!

— Еще бы, – зловеще прошептал мне на ухо Вадик. – Это же кондукторша из вагона с нашим предыдущим жмуриком! Я их обоих запомнил на всю жизнь! С ума сойти!