Книга Приятных кошмаров, страница 114 – Наталья Николаевна Александрова

Может быть, он просто уронил его?

Может быть, но сердце Лолы бешено забилось, она напряглась, тверже сжала в руке тяжелую бутылку, крадучись обошла тяжелое кресло.

Худощавая мужская фигура безвольно полулежала в кресле, уставившись в потолок широко открытыми неживыми глазами. Горло было от уха до уха располосовано огромной, аккуратной, как хирургческий разрез, раной.

Эта рана была похожа на второй рот, разинутый в приступе чудовищного, истерического смеха.

Перед глазами Лолы встала комната в Ломоносове и труп Михаила Сыромятникова с такой же раной на горле, и она едва смогла сохранить самообладание при этом воспоминании.

Тогда труп был залит кровью, и кровь была вокруг – на полу, на мебели, на одежде убитого.

Сейчас крови, конечно, не было – в аккуратном разрезе темнела пустота. Пустота, которой и полагается быть внутри манекена.

Манекен, одетый в свитер и брюки Георгия Птичкина, третий и самый терпеливый участник засады, полулежал в глубоком кресле с жестоко перерезанным горлом.

На полу возле его ног валялось орудие убийства – острый немецкий нож лазерной заточки, которым Лола только что вскрывала упаковку отбивных. Нож с ее отпечатками пальцев.

Лола успела подумать, что теперь ей не отвертеться – как пить дать, ее арестуют по подозрению в убийстве манекена – и в ту же секунду услышала, что из соседней комнаты, точнее из прихожей, доносятся приглушенные звуки бесшумной, но ожесточенной борьбы.

Бросившись туда, она увидела на полу два сцепившихся в смертельной схватке мужских тела.

Рослый человек в темном свитере и закрывающей лицо черной шапочке-шлеме с прорезями для глаз прижал к полу более худощавого и миниатюрного Маркиза и старался дотянуться пальцами до его горла. Леня, убежденный противник насилия во всех его формах и проявлениях, шарил по полу свободной левой рукой, пытаясь нащупать откатившийся в сторону пистолет. Все это происходило в полной тишине, нарушаемой только тяжелым хриплым дыханием борющихся мужчин.

Злоумышленник в черном дотянулся наконец до Лениного горла и сцепил на нем пальцы. Маркиз захрипел, задыхаясь.

Лола, которая смотрела на происходящее в ужасе и растерянности, наконец вышла из охватившего ее ступора и, хорошенько размахнувшись, опустила на голову злодея бутылку, которую она все еще сжимала в руке.

Темная фигура обмякла и скатилась с Маркиза. Леня откашлялся, с трудом перевел дыхание и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Незваный гость лежал на полу, не подавая признаков жизни. Его черная шапочка намокла и потемнела, темно-красная лужа растеклась на полу вокруг его головы. Лицо и одежда Маркиза тоже были забрызганы темно-красным.

— Здорово… здорово ты его приложила! – с трудом, преодолевая боль в горле, проговорил Леня.

По полу процокали когти, и в прихожей появилась пуделиха Джульетта, до сих пор спокойно где-то спавшая.

— Собака, называется! – укоризненно сказал ей Маркиз. – Гавкнуть не могла! Чужой человек в дом забрался, а ты спишь, как пьяный сурок!

Джульетта взглянула на Леню с видом оскорбленного достоинства, говоря своим взглядом, что она не какой-нибудь дворовый сторожевой пес, а благородная, породистая декоративная собака, и принялась тщательно вылизывать темно-красную лужу. Маркиз уставился на нее в испуге и прошептал: