Книга Семнадцать провалов весны, страница 3 – Наталья Николаевна Александрова

— Мужики, может, вы мне сразу объясните, чего вам от меня надо? – поинтересовался Маркиз. – Не будем тратить ни ваше, ни мое время! Я так понимаю, что к невостребованной корреспонденции вы отношения не имеете.

— У нас время рабочее, – усмехнулся коренастый. – Нам за него деньги платят, а на твое время нам плевать!

Он снова быстро, без замаха ударил Леню в живот. На этот раз тот не успел приготовиться, и от боли перехватило дыхание.

Вдруг дверь комнаты открылась, на пороге появился круглый лысый толстяк с голубыми глазами, на первый взгляд наивными как у ребенка.

— Чем это мы тут занимаемся, орлы-соколы? – поинтересовался вошедший, потирая руки.

— Задержание оформляем, – рапортовал коренастый, вытянувшись, как гвардеец на параде. – Партия подозрительного вещества, предполагаем, наркотик…

— Ваши орлы подсунули мне пакет с какой-то дурью, – проговорил Леня, отдышавшись. – И теперь хотят дело пришить…

— Что же это вы, ребята, – толстяк укоризненно покачал головой, – недозрелого клиента мне подсовываете? Он еще явно не готов к сотрудничеству! Не осознает свое положение, вступает в пререкания. Нехорошо!

— Сейчас мы с ним еще немного поработаем, товарищ майор, все осознает! – уверенно заявил коренастый, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

— Время дорого! – Толстяк снова потер руки. – Надо бы скорее его обработать, довести до кондиции. А давайте-ка, орлы-соколы, поместим этого красавца в кабинет психологической подготовки! Пусть, грешный, подумает о своем поведении.

— Может, не надо? – коренастый заметно побледнел. – Мы же не садисты какие-нибудь! У нас же должны быть эти… чистые руки! Может, по-простому, старыми, проверенными методами? – и он потер пудовый кулак.

— Может, не надо? – поддержал его Маркиз.

Ему приходилось слышать об этом страшном кабинете, который иначе называли музыкальной шкатулкой, и он не горел желанием испытать его воздействие на собственной шкуре.

— Надо, Монтировкин, надо! – с отеческой мягкостью проговорил голубоглазый толстяк.

Коренастый сочувственно вздохнул, подхватил Леню под локоть и втолкнул в соседнюю комнату.

Дверь за Маркизом захлопнулась, и на какое-то время наступила гнетущая тишина.

Леня огляделся.

Стены и пол кабинета были обиты мягкими матами, на потолке тускло светила неживым искусственным светом круглая тарелка. Больше ничего в комнате не имелось.

Леня недоуменно оглянулся на дверь, и в это время грянула жизнерадостная музыка.

— Банька моя, я твой тазик! – ревел до боли знакомый голос из скрытых в стенах динамиков. – Рыбка моя, я твой глазик!

Леня застонал и схватился за голову.

— Зайка моя, я твой шизик! – гремело со всех сторон.

Ужасы, которые ему рассказывали о «музыкальной шкатулке», оказались беспощадной правдой.

Не успела закончиться первая песня, как без всякого перерыва из динамиков полилось:

— Крошка моя, я по тебе скучаю!

«Долго мне не выдержать, – обреченно думал Леня. – Еще полчаса, максимум час – и я сойду с ума! Но какие садисты! Ни капли жалости к человеку! Лучше бы они иголки под ногти загоняли…»

— Золотится роза чайная! – зазвучала новая песня.

Леня попытался заткнуть уши, но это нисколько не помогало.

«Я выдержу, я это выдержу! – повторял Леня, обхватив голову руками. – Я докажу им, что настоящий мужчина не сдается и выдерживает самые страшные пытки…»