Книга Семь футов под килькой, страница 83 – Елена Логунова

— Какая ты умная, Люсенька!

— Не льсти мне, я еще не простила твои гнусные подозрения! Надеюсь, ты не делился ими с Гусевым?

Караваев замялся.

— Делился, – понял Петрик. – Небось примчался к другу-полковнику, пылая ревностью, и сразу такой: эй, брат Гусев, помоги мне вывести на чистую воду мою невесту, приставь к ней наружное наблюдение!

— Положим, наблюдение я сам осуществлял, – обиделся Караваев. – Ходил за вами, как бычок на веревочке, в кафе у дома заседал… А Гусев мне сам позвонил, когда вы стали этой утопленницей интересоваться.

— Мы ею по-прежнему интересуемся, – напомнила я. – Поэтому давай колись, что там выяснил Гусев.

— Ты не ошиблась: в пятницу, когда погибла Ольга Афанасьева, ее мужа в Москве уже не было. Он накануне вечером улетел.

— Ага! – в один голос вскричали мы с Петриком.

— И вовсе не «ага», – осадил нас Караваев. – У Гусева нет оснований считать смерть Афанасьевой убийством, и где был в это время ее муженек, не имеет значения.

— Да с Риточкой он был, – сказал вдруг Покровский. – В моем новом заведении они ночевали. Я видел утром, как они выходили, как раз в пятницу. Я подъехал пораньше – надо было маляров встретить, – как раз парковался на другой стороне улицы, вот и увидел их. А они меня и не заметили, ворковали, голубки…

Он печально вздохнул и поднял рюмку:

— Ну, за любовь!

— Я б тех голубков! – Караваев вмял правый кулак в левую ладонь, показывая, что он сделал бы с голубками на месте Покровского.

— Я ж не монстр какой, – выпив вишневку и закусив печеньем, меланхолично молвил Покровский, и мой любимый осекся, явно задумавшись: а он, что ли, монстр?

Я ехидно хихикнула.

— Не знаю, о ком вы говорите, я не видел всех этих людей, – влез Эмма. – Но если рассуждать логически, как в детективах, то все четко складывается в тему. У мужика была жена, она ему надоела, и он от нее избавился, но аккуратно, чтобы имущество, записанное на нее, осталось у него.

— Ну, за имущество! – сказал Покровский, самолично наполняя свою рюмку.

— Погодите, я хочу понять схему. – Петрик нетерпеливо пощелкал пальцами. – Афанасьев полетел в Москву, показался на выставке, записал там интервью, чтобы назавтра у него было алиби, и тем же вечером вернулся в Краснодар, так?

Караваев, персонально проинформированный полковником Гусевым, уверенно кивнул, остальные молча ждали продолжения.

— Вернувшись в Краснодар, домой этот коварный мужчина гражданской наружности не пошел, ночь до утра провел с любовницей, а днем явился в парк и утопил жену в пруду.

— Не… – открыл было рот Караваев.

— У… – начал Эмма.

— Все замечания потом! – Петрик прихлопнул ладошкой по столу. – Сначала я закончу свою мысль: он утопил жену в пруду и снова улетел в Москву, притворяясь, будто там и был все это время, верно? Вопрос: авиабилеты для этих стремительных перемещений в пространстве Афанасьев заранее приобрел или как? Если заранее, то, как по мне, это свидетельствует против него, потому что выдает коварный план!

— Минуточку, – сказал Караваев, встал и вышел со двора, на ходу вытаскивая из кармана мобильный.

— Пошел секретничать с Гусевым, – прокомментировал Петрик.

— Ну, за Гусева! – провозгласил Покровский и опрокинул очередную рюмку.

На него посмотрели с сочувствием и некоторым уважением. Видно было, что мужик твердо намерен надраться и непременно сделает это, несмотря на невысокую крепость домашней вишневки.