Онлайн книга «Семь футов под килькой»
|
В пиццерии «Адриано» постоянно крутят одни и те же песни старых добрых итальянцев – лучшие хиты с фестиваля в Сан-Ремо. Хорошо, что у нас тройной стеклопакет и отличная звукоизоляция, иначе я спятила бы, день-деньской слушая Тото Кутуньо, Андреа Бочелли, Джанни Моранди и Аль Бано с Роминой Пауэр. — То есть среди сидящих за столиками в новом летнике может быть и тот, кто сейчас наблюдает за нами, – сделала вывод я. – С площади прекрасный вид на наши окна… Свистнули, съезжаясь вместе, крылья плотных штор. — Даже так? – Я неприятно удивилась. Мой друг-дизайнер обожает воздух и простор во всем, не только в верстке. В общих помещениях нашей квартиры – в кухне и гостиной – мы даже на ночь не задергиваем шторы. Петрик утверждает, будто в закрытом пространстве у него начинается клаустрофобия. Как же он проникся моими пугающими рассуждениями, если сам занавесил окно! — Не нравится мне все это, – сказал дружище, вернувшись на барный стульчик и жадно глотнув винишка. Я ничего не успела сказать – зазвонил мой мобильный, оставленный на барной стойке. Петрик покосился на подрагивающий аппарат и почему-то шепотом сообщил: — Незнакомый номер. У меня руки были мокрые, и я глазами показала другу – возьми, мол, телефончик. Петрик послушался, принял звонок и тихо, таинственно прошелестел в трубку: — Слушшшаю… Я качнулась к нему, вытягивая шею. Секунд на двадцать установилась немая сцена с участием двух персонажей – кривобокого жирафа (я) и вспугнутого суслика (Петрик). Потом суслик шевельнул лапкой, сбросил звонок и насвистел мне: — Ни звука… — В смысле? — Ну, тишина была в трубке. Одно зловещее сопение! — Давай не будем накручивать. – Я тоже взяла бокал, плеснула в него вина и выпила его залпом. – Мало ли кто позвонил. Может, по работе. И, может, как раз связь оборвалась. Это еще ни о чем не говорит. «Бум-бум-бум!» – загремела стальная входная дверь. Мы с Петриком вытаращились друг на друга новыми пятирублевыми глазами – круглыми и лихорадочно блестящими. «Бум-бум-бум» в дверь повторилось с заметным повышением громкости. Я тихо, крадучись двинулась в прихожую. — Куда? Возьми хоть что-нибудь! – яростно прошептал мне вслед Петрик. Дружище явно не имел в виду хлеб-соль для торжественной встречи. Я еще не подошла к двери, когда он настиг меня со скалкой в одной руке и пустой бутылкой в другой. Надо же, мы успели выпить все винишко? — Держи. – Петрик отдал мне скалку, оставив себе бутылку, и мы одинаково вздернули их в высоком замахе. «Бум-бум-бум-бум!» – шумно завибрировала дверь. Кому-то не терпелось отведать нашего гостеприимства. — Кто там? – напыжившись, громко и грозно вопросил Петрик. — Свои, – уверенно ответил неузнаваемый хриплый бас. — Ну, хлеб да соль вам, коль свои, – пробормотала я, свободной рукой нащупывая дверной замок. – Точнее, скалка вам да бутылка… Прятаться от неведомой опасности – это не мой стиль. Я Люся Суворова, и славная фамилия обязывает меня бесстрашно принимать бой! Я широко распахнула дверь. — Эй, вы чего? – прохрипел неузнаваемый бас. – Ужрались, что ли, и деретесь тут? Как знала, что не надо вам зарплату давать. Под арку, образованную нашими с Петриком воздетыми руками с бутылкой и скалкой, слегка пригнувшись, отважно шагнула Доронина. Она прошла в прихожую, развернулась и хмыкнула через плечо: |