Книга Закон чебурека, страница 52 – Елена Логунова

А трупами, если что, могут сделаться те, кто неосторожно заявится.

Как я уже говорила, в мамулином случае слово «муза» рифмуется исключительно с «горгона Медуза».

Так и вышло, что плескаться в море мы с Трошкиной пошли вдвоем. А поскольку с нами не было ни хворых (это бабуля с ее хромотой), ни изнеженных (это мамуля, которой непременно подавай шезлонг и зонт от солнца), мы не стали останавливаться на переполненном людьми шумном пляже и двинулись в сторону глухого тупика, образованного выступающим далеко в море волнорезом порта.

Гнездовья турецких отдыхающих с их обязательными коврами, столиками, стульями, чайниками и арбузами закончились сразу за символической границей городского пляжа. Дальше редкими группками располагались только наши русские люди, да еще иногда попадались разноплеменные рыболовы с удочками. Мы не поленились, отошли от цивилизации на добрых полкилометра и устроились, на мой вкус, идеально: справа и слева на берегу — ни души на расстоянии пятидесяти метров как минимум, позади гора валунов, впереди — пустое чистое море.

Мы вволю накупались, а потом организовали себе фотосессию и нащелкали тьму кадров в хемингуэевском стиле — а-ля «Старик и море». С той разницей, что у нас были милые девы, а не хмурый дед, и теплый, а не суровый водоем. Ощущение простора и свободы фотки все равно создавали.

А пока мы бродили туда-сюда в поисках лучших фонов, обратили внимание на разбросанные вокруг бесхозные резиновые тапки в количестве аж пяти штук. Все они были разного фасона и размера, и только это не позволило мне всерьез предположить, что их оставил на берегу, уйдя купаться, какой-то отдыхающий пятиног.

Хотя я все-таки запомнила эту версию, чтобы сообщить ее мамуле.

Пятинога в ее ужастиках, кажется, еще не было.

— Зато у нее уже есть Огромный Черный Паук, — напомнила Алка, с которой я поделилась этой мыслью, — а у пауков по восемь лап. Пятиног вполне может быть просто инвалидным пауком. Травмированным чьей-то палкой, к примеру. — Она непроизвольно поежилась. — Хотя я бы лучше сочинила другую сказку, не страшную.

Подруга повозилась, удобнее устраиваясь у кромки прибоя, и проникновенно запела:

— Я уплываю, и время несет меня с кра-ая на кра-ай! С берега к берегу, с отмели к отмели, друг мой, проща-ай! Может, когда-нибудь с дальнего берега, с да-авнего про-ошлого… — На высокой ноте дала петуха, деловитой скороговоркой объяснила: — Это было музыкальное вступление для настроения, теперь слушай, — и, снова поменяв голос, заговорила, как бабушка Валя из телепередачи «В гостях у сказки»: — Каждый боженькин день на этот берег выносит резиновую тапку. Всегда одну. И непременно левую! Поэтому его так и зовут: Берег Левых Тапок.

— Но мудрые местные старики знают, что где-то есть и Берег Правых Тапок! — подхватила я.

— Что совершенно логично, — Трошкина одобрила сюжетный поворот.

— И когда они видят на Берегу Левых Тапок подходящий башмак, наведываются на Берег Правых Тапок за вторым! И таким образом разживаются пляжной обувью.

— А если не разживаются, — снова вступила Трошкина, — то левые и правые тапки скучают в вечной разлуке на разных берегах.

— Грустная легенда, — нарочито всхлипнула я, и мы захихикали, толкаясь локтями, как в детстве за партой.

Вдруг вода перед нами вспучилась, и из нее вынырнул какой-то лупоглазый жутик.