Онлайн книга «Закон чебурека»
|
— Всё, — твердо сказала я. — Почти всё, — уменьшила долю правды Алка. «Значит, даже не половину, а где-то четверть», — подумала я. — Надо будет заранее подготовиться, чтобы потом не расходиться в показаниях, — заключила мудрая мамуля. «Бойтесь своих желаний, ибо они могут сбыться», — говорили древние китайцы — и были правы. Наш отдых наконец-то стал безмятежным, но это почему-то не радовало. День тянулся за днем, мы плавали в море и в бассейне, загорали, отдыхали, ели вкусные фрукты, гуляли по живописным местам, посещали местные достопримечательности… и скучали. Никаких ЧП не происходило, никто не лез ни в квартиру, ни в душу, и я ощущала себя странно. Как будто была пиратской шхуной с потрепанными штормом парусами, внезапно оказавшейся посреди гладкого моря в полном безветрии. Самую насыщенную событиями жизнь вела бабуля. Она усиленно отдыхала вместе со всеми, но то и дело покидала нас, чтобы погулять с Алибабаевичем, и частенько возвращалась поздно, когда мы уже спали. К чести нашего матриарха надо отметить, что даже в таком напряженном режиме она находила время позаботиться о нашем завтраке, хотя уже не звала нас к столу — просто оставляла приготовленную ночью еду в кастрюльках на плите. С их содержимым мы поутру разбирались сами, и иногда это был тот еще квест. Этим утром первой с инспекторской проверкой на кухню явилась мамуля. Мы с Алкой только проснулись, подруга едва успела произнести дежурное: — Мне приснилось, что… — Какая жуть! — вскричала мамуля за стеной. Голос ее был полон восторга, более подходящего для возгласа «Какая прелесть!» — дополнительный повод испугаться. Что для Баси Кузнецовой прелесть, то для ее читателей провокатор сердечного приступа и стрессового недержания мочи. Мы примчались на кухню, в чем были: в ночнушках и панике. — Что там? Что? — Алка слегка подпрыгивала, чтобы выглянуть из-за моего плеча. Любопытство в ней боролось с осторожностью, и вторая традиционно побеждала. Я отважно приблизилась к плите, у которой стояла мамуля, мечтательно улыбаясь и расфокусированным взглядом созерцая что-то, видимое только им с музой. Не хотелось мешать рождению нового гениального произведения, но я должна была уточнить: — Где жуть? Мамуля молча указала на кастрюлю. Я сняла с нее крышку и тут же уронила ее обратно: — Ой! На звон эхом отозвалось дерево бабулиного посоха, под аккомпанемент приближающегося стука зазвучал строгий учительский голос: — Что за шум, а драки нет? Я снова подняла крышку, заглянула в кастрюлю и подвинулась у плиты, чтобы открыть вид на жуть подоспевшей Алке. — Вижу, была даже не драка, а настоящий смертный бой, — пробормотала она и подняла глаза на мамулю. — Кто это? Я имею в виду, кем оно было при жизни? — Синей птицей счастья, — пробормотала я, завороженно глядя на куски ярко-голубого мяса, очень украшающие самый обыкновенный борщ. — Или Синюшкой из колодца, — выдала свою версию писательница ужастиков. — Что вы придумываете! — подходя к нам, возмутилась бабуля и палкой расчистила себе место в первом ряду. — Это была обыкновенная ку… Она увидела содержимое кастрюли и замолчала. — Кубозоль? — заполнила паузу вечная отличница Трошкина и расшифровала непонятное слово: — Это принятое в СССР название водорастворимых солей кислых сернокислых эфиров лейкосоединений кубовых красителей. |