Книга Козлёнок Алёнушка, страница 20 – Дарья Донцова

— Я единственный наследник в семье, – уточнил Кротов, – но имейся у меня сестра, мне и в голову бы не пришло с ней спать. Это просто сумасшествие.

— Есть страны, где женитьба на двоюродных сестрах считается нормой, – пояснила Ксения, – у них такие традиции. Но и там, где такое поведение осуждается, тоже случаются близкородственные браки, только люди не знают, что они родня.

— Идиоты совсем? – фыркнула Лена. – Залезла в койку к брату и не знала, что он брат?

Ксения ответила:

— Ваш отец мог завести любовницу, та родила сына. Ни его жена, ни дочь о мальчике понятия не имели. Он вырос, на какой-то вечеринке познакомился с вами, дело завершилось свадьбой. Или ваша мать родила в подростковом возрасте, сдала младенца в детдом и молчала об этом всю жизнь. Отказника усыновили, не рассказали ему правды, он считал приемную семью родной. Далее события развиваются по ранее описанному сценарию.

— Лена, с какой целью ты к нам пришла? – не выдержала я.

— Найдите моего мужа! – воскликнула Диванкова. – И дуру, которая спектакль с медведем устроила.

— Федя пропал? – удивилась я.

— Исчез, – подтвердила Ленка.

— С этого момента поподробнее, – попросил Мирон. – Когда вы поняли, что муж исчез?

— Кофе попила и сообразила, – ответила Диванкова.

— Вы уехали из ресторана вместе? – спросил Кротов.

— Вроде да, – протянула Елена.

— Вроде? Вы не уверены? – тут же отреагировал Степан.

Диванкова почесала нос.

— Устала я в ресторане. Очнулась дома, в постели. Как добралась до койки, не помню! Память отшибло. Скорей всего, Федя меня привез. Голова болела жутко, тошнило, ноги тряслись. Кое-как с кровати сползла, потопала в кухню, кофейку себе сварила. Три чашки выпила, в башке просветлело. Начала Федю звать, а он молчит. Отправилась к нему в спальню…

— У вас разные спальни? – уточнила Небова. – Новобрачные обычно спят в одной кровати.

— Мы давно вместе живем, – засмеялась Лена, – я девственности не вчера лишилась. И не могу нормально выспаться, если рядом кто-то сопит, храпит, ворочается.

— Вы пошли искать супруга и не нашли? – задал вопрос Мирон.

— Можете взять пирожок за догадливость, – съязвила Лена, – именно так. Испарился он.

— У вас есть горничная? – не умолкал Мирон.

Диванкова растопырила пальцы.

— Две. Работают по очереди.

— Может, та, что сегодня на службе, видела, как…

Диванкова не дала Кротову высказаться до конца.

— Сегодня никого нет. Я планировала романтический день. Сначала сходим в баню, потом поплаваем в бассейне…

— У вас загородный дом, – догадался детектив.

— Эка невидаль, они сейчас у каждого второго есть, – ринулась в атаку Лена, – я честно плачу налоги, могу тратить деньги куда хочу, хоть сжечь!

— Подскажите название поселка, где расположен ваш дом, – попросил Филипп.

— Я живу в Костякове, – сообщила Лена, – в деревне. Купила там двухэтажный особнячок за низкую цену у семьи, которая в загранку податься решила. Улица Красноармейская, восемнадцать. Это почтовый адрес. На самом деле дом стоит на опушке леса, подъехать к нему можно по дороге, которая на кладбище ведет.

— Неуютно жить рядом с погостом, – заметила Небова.

— Вам неуютно, а мне отлично, – огрызнулась Диванкова, – от МКАД десять минут, воздух упоительный, прямо как в Швейцарии. С деревенскими я не общаюсь, не вижу их. В местный магазин не хожу. Кладбище давно закрыто, там хоронить запретили еще до Отечественной войны. Могилы заросли, памятников не было, кресты деревянные стояли, они все попадали.