Книга Дом у кладбища, страница 29 – Марико Коикэ

«Пьеко смотрит с небес и присматривает за тобой, – мягко сказала Мисао, как будто читала вслух детскую книжку. – Он будет следить за тем, чтобы ты ходила в детский сад и завела много-много замечательных новых друзей, как тебе и положено. Кроме того, он хочет убедиться, что ты в безопасности и не простудишься или что-нибудь в этом роде. Вот почему…»

«Да, но он действительно приходил в мою комнату, – перебила Тамао. – Он примостился рядом с кроватью. И он действительно поговорил со мной…»

«Я знаю, но это был всего лишь сон».

«Нет, я продолжаю говорить тебе, это был не сон, – нетерпеливо сказала Тамао. – Это было наяву. Пьеко некоторое время сидел в изголовье моей кровати, а потом полетал по комнате и несколько раз приземлился на голову Медвежонка Пуха».

Медвежонок Пух был любимой мягкой игрушкой Тамао: пушистым белым плюшевым мишкой.

«Понятно. Конечно, скорее всего, именно это и произошло», – сказала Мисао, стараясь скрыть страдание в голосе.

«Интересно, придет ли он снова сегодня вечером», – задумчиво произнесла Тамао.

«Хм, интересно», – неловко сказала Мисао.

Тамао продолжала болтать о мертвой птице, но, хотя Мисао делала вид, что внимательно слушает, ее мысли были далеко. Не рановато ли было отправлять Тамао в детский сад? Было тревожно слышать, как ее дочь говорит о чем-то, что ей приснилось или вообразилось в полусне, как будто это было эмпирической реальностью. Вместо того чтобы резко втягивать Тамао в групповую ситуацию, возможно, было бы более уместно найти товарищей по играм того же возраста или около того, позволить им побегать на свежем воздухе и вернуться домой покрытыми грязью. Детские шажки, – подумала Мисао.

Несомненно, то, что Пьеко умер всего через несколько часов после их переезда в новый дом, было травмой для Тамао. Мисао вдруг вспомнила, что птичья клетка (упакованная в пластиковый пакет) все еще стояла на балконе, куда она поспешно спрятала ее в первый день. Ей действительно следовало бы убрать клетку куда-нибудь с глаз долой, и как можно скорее. И чтобы свести к минимуму вероятность того, что Тамао снова увидит такие тревожные сны, ей, вероятно, следует положить конец своему нынешнему обычаю угощать Тамао перед сном печеньем или шоколадом. Никаких сладостей после ужина и абсолютный минимум жидкости: такова должна быть политика отныне. Эти поблажки, вероятно, были причиной ежемесячных приступов ночного недержания мочи у Тамао, которое пропитывало простыни и стеганую подушку под ними.

Когда Мисао и Тамао подошли к узкой улочке, ведущей к особняку Сентрал Плаза, которая вилась мимо Мансэйдзи и огибала соседнее кладбище, они увидели миниатюрную молодую женщину с обаятельным лицом, стоявшую на обочине дороги. Ее волосы были стильно подстрижены в несколько слоев, на ней были черные леггинсы и длинный черный кардиган с подплечниками. Рядом на корточках сидела маленькая девочка и рисовала цветными мелками картинки на асфальте.

Может быть, они живут в нашем доме, – подумала Мисао. Она слегка кивнула и уже собиралась пройти мимо, когда женщина обратилась к ней:

«Простите, но вы, случайно, не те люди, которые только что переехали?»

«Совершенно верно», – ответила Мисао.

«Ах, так я и думала», – сказала женщина с улыбкой, которая показалась Мисао открытой и дружелюбной, с оттенком озорства. Они обменялись обычными поклонами.