Книга Одна идеальная пара, страница 203 – Рут Уэйр

Он быстро доплыл до Сантаны и, преодолев силу течения, подтащил ее ко мне. Каким-то чудом – я просто не знаю, как именно, – мне удалось выволочь ее на веранду. Конор же после этого поплыл за Лайлой, и я увидела, что он тоже угодил в течение. Лайлу уже отнесло довольно далеко, и Конор стал пытаться ее догнать. Я видела, как он плыл и плыл, – а потом внезапно исчез. Не знаю, как и отчего это случилось.

Может быть, на него напала акула? Баз как-то очень давно говорил нам, что риф – это барьер для акул, что они не заплывают за него и не появляются у самого берега, но я не знаю, так ли это на самом деле. Бедный Баз, он так часто ошибался. Все, что я знаю, – это то, что вот буквально только что Конор был на поверхности воды и рассекал волны своим мощным кролем и вдруг разом пропал. А Лайлу течение продолжало утаскивать в океан.

Наверное, это был худший момент в моей жизни. Конор исчез в глубине моря, Сантана задыхалась, лежа на веранде, и, возможно, умирала, во всяком случае мне так казалось. А Лайлу уносило в море, и я не знала, под силу ли мне ее спасти. Я понятия не имела, что мне делать в этой ситуации. Мне хотелось упасть на колени и закричать, обращаясь к небесам, спросить у Бога, за что он так нас наказывает.

Я не могла спасти Конора. Я даже не могла сказать, где именно он находился в тот момент.

Но Лайлу я спасла. Да, я спасла Лайлу, и Сантана осталась в живых. А Энджела проснулась сегодня утром, и оказалось, что она в порядке. Но боже мой, Конора больше нет. Конор – моя опора, моя любовь, моя жизнь – погиб. Да, погиб. Может быть, если я буду все время повторять это, до меня дойдет, что это реальность.

Конор погиб, и я не знаю, как сама смогу жить дальше.

Зана плакала, когда заканчивала последнюю запись в дневнике. Потом она закрыла блокнот, и я засомневалась, что она даст нам прочитать то, что написала.

В этом случае я бы ее поняла. То, что мы попросили ее сделать, – по сути, вложить в дневник свои страхи, свои чувства ради того, чтобы спасти всех нас, – кому угодно было бы нелегко сделать. Но все же мы должны были знать содержание, чтобы иметь возможность подтвердить ее историю, если нас будут допрашивать.

Я уже хотела спросить, в порядке ли она, но, прежде чем я успела произнести хоть слово, она подтолкнула блокнот ко мне по полу виллы. Затем она встала, вышла на веранду и осталась там, стоя спиной к открытой двери и лицом к лесу, словно ей не хотелось видеть, как мы читаем то, что она сочинила.

Я взяла блокнот, посмотрела на Энджелу и Сантану, а затем погрузилась в чтение.

Гибель Байера… Жажда, которая мучила нас все сильнее, наше отчаяние… Гибель Дэна в море… Ограничение потребления воды… Исчезновение Джоэла… И затем, наконец, смерть Конора. В таком виде, как это было изложено, один эпизод за другим, дневник оказался весьма жестким напоминанием о том, через что нам довелось пройти. Но для нас во всем этом было явное искажение – ведь дневник был написан Заной, исходя из необходимости решить некую конкретную задачу. Это было все равно что рассматривать что-то через искажающие реальность очки: все вроде бы было правильно, но в то же время совсем не так, как на самом деле. Содержание дневника казалось неубедительным, каким-то фальшивым. Все, о чем писала Зана, действительно произошло… но не совсем так, как в ее версии. В ее изложении у Байера произошел какой-то приступ, Дэн совершенно случайно утонул. Джоэл совершил самоубийство, поскольку страдал от чувства вины, – но при этом было совершенно неясно, что он такого сделал. В общем, рассказ Заны был составлен таким образом, что Конор был настоящим героем, человеком, на котором все держалось.