Книга Ребро, страница 129 – Влада Ольховская

Это не упрощало мое положение сейчас. Он уже не изображал холодного аристократа, он бил меня с яростью обычного уголовника. Его крысы тоже были здесь, они застелили землю пульсирующим черно-серым ковром. Они яростно пищали и шипели, они жадно слизывали мою кровь, летевшую на них, но сами не нападали.

Потому что Батрак хотел сделать все своими руками – в кои-то веки! Я слишком его достал. Он бил без жалости, с силой, которую невозможно было заподозрить в его изгрызенном старческом теле. Казалось, что он весь сделан из металла, а у его силы нет предела. Думаю, если бы он захотел, он бы превратил меня в фарш одним ударом. Но он сдерживался, следил за тем, чтобы травмы приносили боль, не убивая меня, он наслаждался моментом.

И все же любой забаве рано или поздно приходит конец. Батрак точно почувствовал тот миг, когда я оказался на грани – еще чуть-чуть, и темнота бы меня утащила. Боль была такой сильной, что я чувствовал лишь ее. Она пульсировала во всем теле, и хотя я еще мог двигаться, это было слишком тяжело – да и зачем? Я видел, как много крови на земле вокруг нас. И это все было во мне, у этого зомбака недоделанного кровь не идет. Если все это пролилось, что же во мне осталось? Кости вроде не сломаны, но трещины точно есть, хватает и синяков, и открытых ран, один глаз заплыл после удара, второй кое-как видит. Я не думал о том, какое зрелище я собой представляю, однако Батрак определенно был доволен.

Сам я подняться уже не смог бы, и он поднял меня за шею. Воздуха сразу же стало меньше, и закружилась голова, но я напоминал себе, что это все ненадолго. Хотелось что-нибудь сказать ему, да только не получалось, сил не было даже на это. Ничего, еще чуть-чуть и – свобода…

— Добился своего? – прошипел Батрак, и в этот момент он мало чем отличался от крыс, пожиравших его изнутри. – Стал героем? Так я тебя разочарую… От тебя даже трупа не останется. Все, что было тобой, сожрут мои дети.

— Это, значит, твои дети? – с трудом произнес я. – А она не была?..

Не знаю, зачем спросил. Вроде и понимал, что передо мной во всех смыслах урод, но за Рэдж было так обидно, что сдержаться попросту не получилось.

Конечно же, это развеселило его.

— Какое отношение я имею к ней? Она – каприз своей матери! А мои дети – это то, что создал я. Ее больше нет, а они останутся со мной навечно.

И словно желая вознаградить своих детишек за верную вечную службу, он швырнул меня им.

Крысы отбежали в сторону, чтобы не быть придавленными. Я повалился на землю, сжался, ожидая новой волны боли. У меня осталось слишком мало сил, чтобы сопротивляться, да и смысл дергаться, когда тебя атакуют десятки, если не сотни живых существ?

Они могли разорвать меня на части и должны были, но почему-то не сделали этого. Пару секунд я держал глаза закрытыми, чтобы не видеть собственную участь. Однако участь эта никак не наступала. Крысы все еще пищали рядом со мной, но уже скорее жалобно, чем яростно, и они точно на меня не нападали. Удивление, вызванное этим, было настолько велико, что придало мне сил. Я открыл уцелевший глаз, приподнялся на локтях и осмотрелся по сторонам.

Крысы все еще были здесь – все то бесчисленное множество, которое призывал их король. Они были живы, они даже не пострадали – кровь на их шкурах была моей. Но они почему-то не двигались с места. Они были способны лишь таращить на меня глаза и пищать.