Книга Каменные цветы, страница 6 – Влада Ольховская

Неудача болезненна сама по себе. Но обманутые мечты ранят куда сильнее, иногда — смертельно.

— Я так не могу… — прошептала Лана. — Я не могу притворяться, что ничего не было, и двигаться дальше. Я сегодня же напишу заявление на увольнение.

— Светонька, ну что за детский сад? Вы думаете, шантаж вам поможет?

— Это не шантаж. Я уже поняла, что вы готовы насадить на черенок Охримовского и тащить его вперед, как хоругвь. Но я не буду делать вид, что согласна с этим. Работы, которые отобрали для конкурса, ваши, а новые я создавать не буду.

— Не рубите с плеча, подумайте хорошенько! Куда вы пойдете? С вашей… историей.

— Я еще не знаю. Но здесь я не останусь… я здесь дышать не могу.

Ирина по-прежнему лишь посмеивалась над ней. Она не верила — да и понятно, почему. Контракты в «Вирелли» были составлены умно и жестко, Лана прекрасно знала, что такое быстрое увольнение навредит ей. Возможно, даже разрушит всю карьеру, станет ударом, после которого она уже не оправится.

Но понимала она и то, что оставаться здесь не лучше — если не хуже. Ей каждый день придется видеть общий праздник, яркую рекламную кампанию, довольную физиономию Охримовского…

Нет.

Хватит.

Лана понимала, что будет трудно. Еще утром она двигалась к счастью — а теперь готовилась прыгнуть в пропасть. Ну и пускай. Она уже много лет заботилась только о себе и подвести могла только себя.

Кто вообще заметит, если она вдруг исчезнет?

* * *

— Значит, она ушла? — задумчиво поинтересовался Юрий. — Нехорошо получилось.

Ирина не спешила отвечать, она просто наблюдала за ним. Он стоял сейчас у окна, глядя не на свою собеседницу, а на укутанный в весенние сумерки город. Последний свет дня очерчивал фигуру мужчины, делая ее слишком четкой, строгой, как будто двухмерной.

Фигура, надо признать, была отличной, получше, чем у иных моделей, которых в «Вирелли» нанимали для показов. Вот так должен выглядеть человек, представляющий ювелирный дом! Ну а девица… Не тот уровень. Стандартная симпатичная мордашка, которой обязательно требуется помощь визажиста, чтобы она стала достойна оказанной ей чести.

Да и потом, если внешность можно исправить, то манеры — нет. Поздно уже. Выходка Егоровой с увольнением лишь доказывала это. Она ведь действительно настояла на своем: прямо из кабинета Ирины рванула в отдел кадров. Накропала заявление, собрала вещички и удрала, не удосужившись даже узнать, отпускают ее или нет.

— Ее никто не гнал, — наконец сказала Ирина. Она не сомневалась, что Охримовский заметил, как она рассматривает его. Ей было все равно. Чего тут стыдиться, если на него все так смотрят?

— Но у нее были причины уйти. Я бы на ее месте тоже ушел, если бы со мной так поступили. Вы сказали ей, что я был против такого решения?

— Да как-то до этого не дошло… Беседа вообще нехорошая получилась, в основном Егорова скандалила. Она была не настроена на то, чтобы цивилизованно все обсудить. Ей хотелось истерики.

— Опять же, я ее понимаю. У нее забрали ее работы, если называть вещи своими именами.

— Никто у нее ничего не забирал, ей заплатят!

— Вы знаете, о чем я, — Охримовский обернулся к ней, и Ирина в который раз отметила, насколько синие у него глаза. Она больше ни у кого такого цвета не встречала. — Она создала значительную часть коллекции, которую выбрали из очень многих наших предложений.