Книга Каменные цветы, страница 44 – Влада Ольховская

Вот теперь Павел отвернулся от нее. Ей даже показалось, что смутился, но уверена она не была. Он отошел к окну и беседовал с ней теперь оттуда, глядя во двор, а не на нее.

— Сочувствую, но вы зря сравнили. В этих ситуациях нет ничего общего. Я не нуждаюсь ни в помощи, ни в компании.

— Может, и так… А мне почему-то кажется, что вас что-то здорово так гложет. Со мной примерно так же было… Я вляпалась во все это, когда потеряла сына.

Она все-таки сумела произнести это вслух. Раньше вообще не могла — когда все только случилось. Когда она очнулась после наркоза и врачи сказали ей, что ничего не получилось. Все эти девять месяцев, все надежды, предвкушение, уверенность, счастье — все обернулось пустотой.

Они пытались подбодрить ее тем, что спасли ее — и это хорошо, хотя бы мамочка выжила! Но у Ланы в то время не было уверенности, что она выжила. Потому что существовать как не-мертвое тело и жить — это не всегда одно и то же.

Она ждала от Павла очередной колкости, напряженная, приготовившаяся к удару — потому что иные слова приносят больше боли, чем любая драка. Однако он молчал, все еще глядя в окно, и она решилась продолжить.

— Мой сын родился мертвым… Это стало неожиданностью, я не была готова. Меня утешали, но не думали, что это такая уж проблема. Я ведь даже не видела этого ребенка! Как будто без этого не считается. А я думала, что меня вот-вот разорвет от боли, и я не хотела видеть, как это случится. Я искала способ забыться — и нашла. Первые годы утонули в этом тумане, но я была рада. Муж ушел, а я даже не заметила.

— Это вообще не похоже на то, что произошло со мной, — глухо произнес Павел. Она заметила, что он впервые признал нечто произошедшее и перестал настаивать, будто спивается просто так. Но пока цепляться к словам не хотелось.

— Может, но я не к тому веду… В какой-то момент я поняла, что тону. Прошло время, я попыталась освободиться, решила, что боль утихла. Мне и правда так казалось — говорят ведь, что время лечит! Но как только я верила, что все закончилось, она возвращалась, вспышками, волнами. Я каждый раз хотела подготовиться — и каждый раз была не готова. Я начинала метаться в панике и глушила боль единственным стопроцентно надежным способом. Вот в чем я вижу сходство. Вы еще не дошли до такого состояния — но вы ведь уже выбираете такое обезболивающее. А это не выход… Никогда не выход. Знаю, что я вас раздражаю, да и, может, не зря. Но мне бы не хотелось, чтобы вы проходили через то же, что и я.

Ей больше нечего было сказать, она и последние слова еле вытянула из себя. Павел вышел из кухни, а это ее даже не обидело. Лана чувствовала себя опустошенной, но так бывало всегда, когда она вспоминала сына. Вроде и сказала не так уж много — а за парой фраз таилась бездна.

В эту бездну и заглядывать-то не хотелось, а Лана боялась, что однажды упадет… Вместе с застарелым страхом вернулось желание протянуть руку к бутылке на столе, наполнить стакан, не спрашивая разрешения у хозяина квартиры, выпить… Ну что ей будет с одного стакана? Один стакан — это не срыв, это просто… просто возможность не быть пустой.

Но Лана без труда подавила это желание. Легкая победа над собой чуть прибавила ей уверенности: значит, до падения в бездну ей еще далеко.