Книга Утро морей, страница 74 – Влада Ольховская

Но Ника так просто не отступила бы:

— Даш, не надо! Не надо туда ходить, ради меня, если другие аргументы не работают! Не будет там ничего мирного! Он и об этом предупреждал!

Ясно с ней все… Связалась с каким-нибудь замгарин-диссидентом, который мнит себя экспертом. И ему Ника готова поверить охотней, чем родной сестре! Вот от этого было обидно, но тратить время на споры Даша не собиралась.

— Все будет хорошо. Вспомни, сколько мне лет — не ты решаешь, как мне жить.

— Нет… увы, не я. Но и, похоже, не ты. Даша, не надо…

— Перестань. Мы — цивилизованные люди, ничего плохого не случится. Это будет праздник!

Где замгарин, там всегда праздник. Все ведь это знают.

Ника все-таки сдалась. Покидая дом, Даша еще некоторое время оглядывалась, опасаясь, что сестра поплетется за ней, будет мотать нервы своим нытьем… Но нет, повезло.

Из-за этого нелепого спора с Никой она пришла к месту встречи одной из последних, когда на площади собралась внушительная толпа. Сейчас Даше странно было вспоминать времена, когда она таких толп боялась до дрожи. Ведь здесь все свои! Кто-то принес гитару и уже играл, плакаты в их руках были яркими и красивыми, сияло солнце…

Правда, чуть в стороне, в узких переулках, просматривались темные машины и люди в форме. Но их Даша не боялась, она просто злилась. Это не их город! Ей хотелось подойти и сказать им об этом сразу, сейчас, чтобы они убрались и не портили другим настроение. Однако Даша сдерживалась, потому что помнила, что сказала Мариночка Сулина. Главный принцип «Белого света» — миролюбие и доброта. Они должны транслировать это даже тем, кто такого отношения недостоин!

Как и ожидала Даша, благородство в этой ситуации было односторонним. Очень скоро люди в форме, стыдливо прятавшие свои лица под масками, начали бубнить в громкоговорители, что надо расходиться. Они, конечно, называли какие-то причины, однако причины эти все без исключения были дурацкими. Даша помнила: она в своем городе и может делать здесь, что угодно.

Праздник им все равно испортили. Она не заметила, как это началось. Просто услышала какие-то возмущенные крики, уловила быстрое движение, а дальше уже нельзя было наблюдать со стороны. Или бежать, или бросаться туда, в сердце событий. Ника наверняка потребовала бы от нее бежать. Однако Даша чувствовала: ей хочется как раз нырнуть в омут с головой.

Странное все-таки дело… Замгарин ведь и правда успокаивал ее, но здесь и сейчас ее переполняла такая ненависть, какой Даша прежде не знала. Она удивлялась этому, однако отстраненно. В целом, эта ненависть была по-своему такой же приятной, как недавняя безмятежность.

Потому что эта особенная ненависть тоже избавляла ее от сомнений и наполняла ее мышцы силой. Не было лишних мыслей… да вообще почти никаких мыслей не было. Осталось только желание: избавиться от этих уродов в черном, которые ничего не понимают и мешают всему хорошему, что есть на свете.

Вот она и останавливала их. Бросалась и била не глядя. Получала в ответ, раздраженно стирала кровь с лица и бросалась снова. В какой-то момент кто-то из своих придержал ее за плечо, усадил на асфальт.

— Вот так замри, не двигайся!

Щелкнул фотоаппарат. Мобильные снимали беззвучно, а тут — зеркалка, значит, уровень повыше. Даша обнаружила, что у нее рассечен лоб и кровь идет из носа. Она не заметила, как это случилось, и боли не чувствовала, даже сейчас. Она просто увидела, как на асфальт с капельками крови вдруг падает длинная прядь ее волос.