Книга Утро морей, страница 40 – Влада Ольховская

Пришлось брать себя в руки и сажать гнев на короткий поводок. Макс не знал, почему на него не подействовал замгарин, но это давало определенную подсказку: эта дрянь на каждого влияет по-своему. Следовательно, врачи не могли предугадать, как у него будет проявляться покорность.

На шести таблетках он стал изображать апатию и безразличие ко всему. Это было несложно: ему все еще было чертовски плохо. Тогда дозировку снизили до четырех таблеток в день, и двигаться стало куда легче. Но Макс по-прежнему не спорил ни с врачами, ни с санитарами. Он даже в глаза им не смотрел! Они были довольны.

Теперь ему давали три таблетки в сутки и перевели из одиночной палаты в общую спальню. Там Макс и убедился, насколько он оказался прав.

В больнице было целое «замгариновое отделение». Формально туда попадали по разным причинам, но объединяло этих людей одно: все они открыто и громко критиковали замгарин и пытались остановить его распространение. Не продавали его в своих магазинах. Запрещали своим детям его покупать. Дети жаловались, покупатели жаловались, и если жалоб становилось слишком много — находился повод для «лечения».

— Я слышал, что так бывает, но не думал, что это может произойти со мной, — невесело усмехнулся мужчина лет сорока, только-только оказавшийся в больнице. — Меня родные дочери и жена сдали! Верят, что заботятся обо мне… Но я сам виноват.

— В чем это? — удивился Макс.

— Что не смотрел за ними, рукой махнул… Я ж даже не знаю, когда они подсели! А когда спохватился, поздно было.

— Это еще можно исправить…

— Не думаю. У меня такое чувство, что я не выйду отсюда.

— Сгущаешь краски, — возразил Макс, хотя и сам себе до конца не верил. — Здесь же вон сколько народу! И что, всех ломают об колено? Прямо вот так, в государственной клинике?

— А это не государственная клиника. Ты разве не знал?

Нет, он не знал… Изнутри все выглядит банально: железные кровати, врачи в белых халатах, никакого тебе особого комфорта, никакой вежливости. Как догадаться, что это частное заведение?

Но если частное, дела его не так уж плохи. Макс был уверен, что идти в полицию бесполезно, даже если он выберется отсюда со здоровыми мозгами. Но все еще может получиться!

Хотя сначала нужно выбраться, а это вряд ли будет так просто. Догадки Макса подтверждались: несогласных тут сажали на замгарин. И сажали вполне успешно! Ему хватило наблюдений за своим случайным приятелем, чтобы понять это.

Сначала все шло предсказуемо: взрослый и адекватный мужчина, бизнесмен, хозяин своего дела, относился ко всем этим таблеткам с неприязнью, а санитаров и врачей на дух не переносил. Но потом что-то изменилось… Он меньше говорил и ни с кем не спорил, зато улыбаться стал больше. Не поглупел, много читал, с удовольствием смотрел фильмы, признал, что у него была проблема. Виделся с семьей, хотя изначально твердил, что не сумеет их простить. А главное, он больше не отказывался от замгарина, он сам просил таблетки, если медсестра забывала принести.

Человек не исчезал окончательно, он как будто… переписывался, что ли. Что-то оставалось прежним, и это сбивало с толку. Но многие черты и убеждения менялись кардинально.

Это лишь усиливало злость в душе Макса. Значит, уже окончательно: по какой-то причине, которую сам он определить не мог, он оказался защищен от воздействия отравы. Сказать об этом открыто было равносильно самоубийству, и Макс, привыкший сдаваться страстям без особых переговоров, теперь учился продумывать каждый свой шаг. Он смотрел на своего недавнего приятеля и попросту копировал его поведение. От апатии переходил к бодрости, смеялся и шутил, строил планы, с показным, хотя и не слишком бурным удовольствием глотал таблетки.