Книга Внутри, страница 107 – Влада Ольховская

Завершение у сюжета было логичное: меня и Руслана объявили в розыск. Мол, сбежала, психованная, да еще и беспомощного мужика с собой прихватила. Позвоните, люди добрые, помогите остановить преступницу!

Как и следовало ожидать, после этого мой телефон разве что не взорвался. До меня пытались дозвониться все: родственники, друзья и приятели, клиенты, те соседи, что поадекватней Людмилки, даже следователь, который вел дело Алеси.

Но ни с кем из них я говорить не собиралась, просто сил не было. Я сделала единственное, что сейчас казалось мне правильным: отключила и разобрала телефон.

Да… И это недавно мне казалось, что дела мои плохи и хуже быть не может? Пожалуйста, новый виток!

Пожалуй, у меня сейчас было право сильно расстроиться и даже поплакать. Люди, которые ничего обо мне не знали, беззастенчиво врали обо мне на всю страну! Но я чувствовала лишь омерзение и усталость. Сказывался стресс последних дней: у меня просто не осталось сил, чтобы грустить.

Даже при том, что я понимала: отменить последствия этого репортажа уже не получится. Да меня посадят просто для того, чтобы представители спецслужб дураками не выглядели! Я ведь не так уж важна, мне не позволят оправдаться, кто-то должен ответить, чтобы появилось объяснение необъяснимому. Целый вагон сгнил за пару минут? Взорвалась больница?

Виновата, конечно же, доморощенная террористка! И всем плевать, что я — фотограф, и в химии я разбираюсь не лучше, чем дятел в высокой моде.

Я просто не заглядывала так далеко в будущее. Возможно, это была психологическая защита, не знаю. Но те далекие дни, когда мне можно будет хотя бы попытаться вернуться к нормальной жизни, растворялись в тумане. Сейчас я могла думать лишь о том, чтобы спасти Руслана. Это как туннельное зрение: ты видишь цель, идешь к цели, а все, что рядом с тобой, уже не важно.

Может, это было не совсем здоровое поведение с моей стороны, но сейчас оно спасало меня.

Вместо того, чтобы думать о своей репутации, я размышляла, что мне делать вот прямо сейчас. По идее, нужно было бежать из мотеля, пока за мной не нагрянула группа захвата. Но так ли это необходимо? Я помню ту тетку, что выдавала ключи — немолодая, сонная, даже не взглянувшая на меня, уткнувшаяся носом в какой-то дешевый романчик с голой бабой на обложке. Да она не узнала бы меня, даже если бы посмотрела этот репортаж! А она, скорее всего, не смотрела, я не помню на рецепции телевизора.

Поэтому правильнее всего будет переждать ночь, самое опасное время, здесь. Ну а завтра я решу, что делать с моей разрушенной жизнью.

* * *

Мы снова были вместе, и я даже радовалась этому — хотя бы так! Но на самом деле, существовал только Руслан, а я притаилась в его теле и смотрела на мир его глазами.

День только начинался, он выбрался из какого-то укрытия, образованного поваленными деревьями. Уже сейчас, на рассвете, он чувствовал усталость, но устал он не физически, а морально. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего сегодня не случится, и думать ему придется только о выживании.

Но при этом он не шатался без цели, вот что меня поразило. Еда у него уже была с собой, причем вполне нормальная: мясо в упаковке известного магазина, запеченная картошка, надломленная плитка шоколада. Этот мир существовал по своим правилам, но он был связан с нашим сильнее, чем я предполагала!