Книга Последний день осени, страница 70 – Влада Ольховская

— Что тебе нужно? – поинтересовался Костя.

При ее появлении в груди как будто саднило – то ли от обиды, то ли из-за памяти о предательстве. Но выдавать это Костя не собирался, со стороны он наверняка смотрелся абсолютно равнодушным.

— Чтобы ты перестал! – ответила Люда, нервно оглядываясь по сторонам.

— Что? Я тебя не видел с тех пор, как ты мне жизнь сломать пыталась. И готов не видеть еще дольше!

— Дебила из себя не строй, очень уж убедительно получается! Понятно, что занимаешься этим не лично ты. Но ты наверняка в курсе того, что происходит!

— Я пока только в курсе того, что ты немножко двинулась… или не немножко. На этом все. О чем ты вообще говоришь?

— О нападениях на мою семью! – Люда смотрела на него с такой яростью, будто больше всего на свете хотела перегрызть ему горло. – Наш дом расстреляли! Ты считаешь, что это смешно?!

— Я считаю, что это неправда.

Люда выхватила из кармана смартфон. Руки у нее дрожали так сильно, что она чуть не уронила устройство, и уже это намекало, что она вряд ли притворяется. Она нашла нужную фотографию и повернула экран к Косте, позволяя ему разглядеть окруженные трещинами пробоины на стекле – следы от пуль, не иначе.

— Это окно на нашей кухне!

— Это может быть кадр из интернета, – сказал Костя.

— Да пошел ты! Хочешь – приезжай и посмотри, это на той самой даче, где мы… где все случилось. К нам подослали какого-то психа, и он ясно дал понять, что это из-за истории с шантажом. Мы согласились ничего не публиковать, мы даже полицию не вызвали! А что в итоге? Неприятности продолжились!

— Вас снова расстреляли?

— Говорю тебе, это не шутка! Бабушке влетело за то, что мы пару дней не ходили в школу…

— Тоже я виноват?

— Раньше никто не обращал на такие мелочи внимания! К нам зачастили из службы опеки, придираются ко всему. Сашкин аккаунт в соцсетях взломали и постили такую дичь, что пришлось удалить – со всеми тысячами подписчиков, она два дня рыдала! Да еще и бабушкину карточку заподозрили в мошеннических операциях, заблокировали, мы без денег сидим, одалживать приходится…

— Это вообще никак не связано со мной! – не выдержал Костя. – И не может быть связано! Что, вам по-прежнему говорят, что это из-за шантажа?

Люда наконец стушевалась:

— Нет, но… А какие варианты?

— Понятия не имею, у бабки своей спроси! Может подобраться целый список людей, которых она шантажировала и обманывала, у вас это явно семейная традиция. Головой подумай: если бы я мог вам что-то сделать, разве я не воспользовался бы этим до концерта? Думаешь, мне в кайф было дергаться? Я реально не знаю, за что вы огребаете и от кого, но аплодирую тому чуваку.

— Да как ты можешь?!

— А как вы с сестрицей могли подставить меня? – парировал Костя. – Нигде не жало в этот момент?

— Не тебе нас осуждать, если ты действуешь такими методами! – отрезала Люда. – Между прочим, историю с шантажом не я придумала, это идея бабушки.

— Да я уже понял, что неплохо поразмыслил божий одуванчик.

— Судя по тому, что творится сейчас, вы с ней одной породы.

— Ты тоже не благородных кровей, раз согласилась на такое, – напомнил Костя.

— Ну и мразь же ты!

Горькая ирония заключалась в том, что в мире Люды он действительно был мразью. Обман и шантаж она почему-то списывала как незначительную погрешность, а вот неприятности своей семьи считала настоящим преступлением. Однако девушка быстро сообразила, что от Кости она ничего больше не добьется. Ей пришлось уйти до того, как ее заметили помощники режиссера.