Книга Последний день осени, страница 102 – Влада Ольховская

Они просто слабо представляли, насколько тяжело окончательно погасить в Валере истерику.

— Мне нечего стыдиться, я поделился своими наблюдениями!

— Ну-ну, – усмехнулась Женя, скрестив руки на груди. – Твои наблюдения проверят, ничего не подтвердится. У меня появится больше свободного времени. Ты думаешь, я это просто так оставлю? Даже если полиция позволит тебе уйти, я сама на тебя в суд подам!

— По какому это, интересно, поводу?!

— О, там целый букет поводов наберется! Предотвратить это ты можешь только тем, что называется «деятельное раскаяние».

— Не хочу даже знать, где ты слов таких набралась, – с показным пренебрежением бросил Валера. – Но раз уж начала, объясни, что ты имеешь в виду!

— Скажи мне, кто тебя надоумил так поступить, и я не стану отгрызать тебе голову.

— Что за бред? Я сам пошел в опеку, как честный гражданин…

— Лапшу себе оставь, у меня на ушах места мало, – прервала его Женя. – Кто это был, Валера? Ты бы сам не додумался.

— Никто!

— Дурака не изображай. Я все равно узнаю, но ты свое тогда получишь.

Она наблюдала за ним, зная, что способностью к гениальной актерской игре Валера никогда не отличался. Вот тогда она и поняла: он боится. И молчать он будет уже не из желания отомстить, а из страха перед незнакомцем.

Наверняка ему заплатили, убедили, что все будет хорошо. Но дураком Валера не был и где-то в ходе беседы сообразил, что имеет дело с очень серьезными людьми. Возможно, страх и стал его главной мотивацией, а вовсе не жажда мести.

Это еще больше запутывало Женю. Ну и что это за враг, откуда? До такого уровня даже Серебряков не дотягивал!

А главное, за что?

Она не собиралась больше тратить время на Валеру. Жене оставалось лишь надеяться, что он исчезнет из ее жизни навсегда, сообразив, что рядом с ней стало опасно. Ну а ей нужно было справляться с бедой самостоятельно. Ей только это и приходилось делать после смерти матери. Уникальность нынешней ситуации заключалась лишь в том, что на этот раз Женя серьезно сомневалась, получится ли у нее все преодолеть.

Жаловаться она пока могла только Сергею. Ей даже с приятельницами приходилось общаться осторожно: так и не выявив неведомого врага, она не представляла, кого он еще заставит свидетельствовать против нее. От всего этого веяло паранойей, привычный мир крошился и рушился, Женя ничего не могла изменить. Чтобы окончательно не сойти с ума, ей нужно было доверять хоть кому-то, и она выбрала Сергея. Он не был связан с ней и Костей как с семьей – Костю он вообще никогда не встречал. Он был сильным и способным защитить… На фоне этого Женя даже готова была забыть про все странности, которые так ее настораживали.

Она ночевала у него чаще, чем у себя. Сергей не требовал от нее откровений, слушал то, что она готова была сказать, а в душу ей не лез.

— Все будет хорошо, вот увидишь, – успокаивающе произнес он, когда они оба оказались в темноте его спальни.

— Не уверена…

— Ты ни в чем не виновата.

— Да, сейчас не виновата. Но раньше-то была! Я сделала Косте очень много такого, за что меня не следовало бы назначать опекуном.

— Система так не работает.

— А глобальная справедливость? – печально улыбнулась Женя. – Если она есть, дела мои плохи…

— Если глобальная справедливость есть, твой Костя не должен был становиться сиротой с самого начала, – задумчиво произнес Сергей. – Видишь? Все дело в том, от какой точки вести отсчет, где ее искать, эту справедливость. Сейчас ты будешь нести ответственность только за то, в чем тебя обвинили, – а скорее, не нести.