Книга Море играет со смертью, страница 77 – Влада Ольховская

Марат внимательно наблюдал за ним, пытаясь поймать хоть один многозначительный взгляд или натянутую улыбку, призванную скрыть враждебность. Но нет, Зотов радовался ему, как обретенному после многолетней разлуки старому другу.

— К сожалению, сделать то, чем можно было бы искренне восхищаться, мне так и не удалось, – вздохнул Марат.

— Не вините себя. Если бы мы были властны над судьбой, жизнь стала бы намного легче, да?

— Если уж кого благодарить, так это вас – за то, что вы помогли бабушке воссоединиться с внуком. Я хотел поговорить с ней перед отъездом, и она очень вас хвалила. Упомянула, что вы много общались с Федором Михайловичем перед его смертью.

— Не было такого! – возмутился Зотов, но быстро взял себя в руки и снова заулыбался. – Простите, громковато получилось… Я жалею, что не общался с ним больше, потому что тогда, возможно, сумел бы что-то изменить. Но на самом деле мы не общались. Может, это она и имела в виду? Что мне следовало бы поговорить с ним?

Выход из роли был быстрый и едва заметный – но он был, уж в таком Марат разбирался. Теперь Зотов снова смотрел на собеседника с искренним беспокойством, словно они сейчас делили одну трагедию на двоих.

И все-таки по какой-то причине Федор Михайлович интересовал его больше, чем следовало. Перед трагедией Зотов разговаривал со стариком. А может, еще что-то произошло? Ведь не зря же Федор Михайлович выглядел одурманенным… Нет, за судебной экспертизой определенно нужно будет проследить. Хотя если за всем стоит Зотов, он сумеет замести и этот след.

— Мне пора идти, – кивнул ему Марат. – Еще раз спасибо за все, что вы делаете.

— О, это взаимно! Не пропадайте, господин Майоров, – усмехнулся Зотов. – Будем сотрудничать, и тогда у нас, глядишь, и получится что-нибудь толковое.

* * *

Когда Борис нашел Полину, она работала. Полина, в отличие от других психологов, не пыталась обустроить временный кабинет и принимать людей в порядке живой очереди. Она ходила по территории отеля и каким-то непостижимым, одной ей понятным способом определяла тех, кому нужна ее помощь. Так, по крайней мере, казалось Борису.

Сейчас она беседовала с семьей, только-только вернувшейся с опознания тел. Две женщины средних лет плакали, прижимались друг к другу, но Полину слушали. А она, как всегда собранная и невозмутимая, мягко им что-то объясняла, повторяла, если надо, осторожно касалась их рук.

Борис не представлял, что можно сказать в такой ситуации. Слова – штука дурацкая, никогда они ничего не исправят! Поэтому он терпеть не мог моменты, когда приходилось сообщать о чьей-то смерти или общаться с родственниками погибших. Но у Полины все получалось, профессию она выбрала правильно.

Разговор вышел долгим и снова успешным. Под конец мужчина и одна из женщин перестали плакать, да и вторая быстро успокаивалась. Они кивали Полине, похоже, благодарили ее. Прощаясь с ними, она выглядела все такой же уверенной и спокойной. Только когда они ушли, позволила себе выдохнуть, чуть сгорбиться, прикрывая глаза рукой, и стало понятно, насколько сильно она вымоталась.

Полина отошла в сторону и устроилась на ближайшей лужайке – села по-турецки на изумрудную траву. Дорожки были далеко, с трех сторон лужайку закрывали лианы, оформленные в живую стену при помощи металлических прутьев. На лианах росли крупные рыжие цветы, похожие на очень большие вытянутые колокольчики.