Книга Море играет со смертью, страница 54 – Влада Ольховская

— Я считаю, что он не может мыслить здраво и путает причину и следствие. Мы ведь прибыли сюда не первыми, спасательные работы начались задолго до нашего приезда! Когда мы до отеля добрались, живых уже достали. Для этого технику подгоняли, она каталась туда-сюда, дробила кирпичи и бетон, вот и возникло ощущение, что тут все разваливается на части.

— Ты говорил это ему?

— Пытался сказать, но он не готов был услышать. Он подгонял факты так, чтобы они подтверждали его правоту, цеплялся к форме обвала… да к чему угодно цеплялся!

— Мне эти руины, если честно, тоже ветхими показались.

Борис обернулся на площадку, где все еще продолжали работать спасатели.

— Ну да, есть маленько… Мы чем глубже прокапываемся, тем больше мне приходится думать, как все это дело закрепить, чтобы ничего не осыпалось прямо на нас. Знаешь, до чего дошло? Я там уже специальные укрепленные боксы с рациями оставляю! Никогда такого не делал, только тут, чтоб самому спокойней было.

— Зачем? – удивилась Полина.

— Сюда посторонних не пускают, но это днем, а ночью за всем не уследишь. Я боюсь, что кто-то из родственников все же проберется сюда, своих искать… Помнишь, был этот мужик, который орал, что он один знает, как работы проводить?

— Помню. У него сестра осталась под завалами.

— Ну вот. Я перестраховываюсь на случай, если такой умник придет сюда ночью откапывать сестру и что-нибудь на себя обрушит. Если не помрет сразу, получит шанс найти рацию и позвать на помощь.

— По-прежнему добряк, а?

— Так, ты давай не порти мне тут репутацию! – показательно нахмурился Борис. – А эти мысли про теорию заговора оставь, Поля. Сама ведь знаешь: что простительно скорбящему деду, то для тебя непозволительно. Твое дело – отговаривать их от дурацких идей, а не подтверждать их веру.

— Ты прав, извини. Но мне и правда нужно было узнать твое мнение.

Полина ушла, вернулась во второй корпус отеля. Борис же перевел взгляд на ее следы, оставшиеся на земле. Подумал о том, что никогда, ни на одном месте обвала он еще не видел столько строительной пыли. Потом порадовался, что не ляпнул это при Полине – она сама ему когда-то говорила, что не стоит поддаваться фантазиям пострадавших, пусть даже самым убедительным.

Работать теперь стало легче. Борис не стеснялся того, что слова Полины настолько повлияли на него – в конце концов, ее ведь не зря считают одним из лучших психологов. Если это влияние принесло пользу, зачем упрямиться?

К вечеру захотелось увидеть ее снова. У него вроде как не было причин, он их и придумать бы не смог. Борису только и оставалось, что уповать на случайную встречу. Но в центрах, где работали сейчас психологи, Полины не оказалось, да и не любила она такие посиделки. Она предпочитала беседовать с пострадавшими в местах, которые выбирали они сами, где они ощущали себя в безопасности.

Так что Борис отправился бродить по территории, украдкой рассматривая всех, кто оказывался рядом. Удача в этот день была не на его стороне: в предзакатных сумерках ему попадался кто угодно, только не она.

Зато в какой-то момент он уловил разговор на повышенных тонах – и знакомыми голосами. Слов Борис не понимал, потому что разговаривали на турецком. А вот по голосам очень быстро узнал здешнее руководство.

Орхан Саглам работал в «Пайн Дрим» постоянно, он числился директором. Его сын Ясин приехал уже после трагедии – поддержать отца. Когда они появлялись на публике, все проходило вполне предсказуемо: говорил Орхан, пусть и сильно взволнованный, а Ясин смиренно молчал, стоя за плечом у отца.