Книга Море играет со смертью, страница 127 – Влада Ольховская

— Скромно.

— А меня не за скромность ценят.

Это не было актом самолюбования со стороны Марата. Он прожил на свете достаточно долго, чтобы не задаваться детским вопросом «нравлюсь я девочке или нет». Полина была сильной и способной сдерживаться в общении с ним, и все же… Если бы Марат был уверен, что безразличен ей, он бы вообще не начал этот разговор. Единственным нежелательным фактором оставался ее муж, но если мужа нет, в чем вообще проблема?

— Если ты думаешь, что для меня это несерьезно, то зря, – спокойно добавил он. – Мы вроде как определили: это у журналистов я получаюсь эдакий половой гигант, который спать не будет, если не отымеет всех знакомых женщин младше семидесяти. Это вообще не про секс.

— А жаль.

— Открыт к обсуждению, – мгновенно сориентировался Марат.

Полина засмеялась, но почти сразу посерьезнела, и печальный взгляд вернулся.

— Не нужно этого. Правда.

— Слушай, сама же говоришь, что у тебя уже были спокойные организованные отношения с мужем – начнем хотя бы с этого!

— С ним были, с тобой так не получится. Секрет нашего многолетнего общения с Петром строился на том, что мы по большому счету были друг другу безразличны. С тобой я даже начать с этого не могу.

— Значит, будет нечто другое – лучшее. Или это из-за того, что я рассказал?

Ему показалось, что она поняла историю с Ксенией и детьми правильно. Да она и сейчас смотрела на него без осуждения… Но что ее могло сдерживать, если не измены, о которых она узнала?

Полина лишь покачала головой:

— Нет, это как раз та ситуация, когда «дело не в тебе, а во мне». Это не отговорка, просто я тебе совершенно не подхожу. Я буду лишней рядом с тобой на всех уровнях, начиная с поверхностного. Не так сложно представить все эти обсуждения того, какое носатое страшилище нашел себе Марат Майоров.

— Нашла о чем думать, – поморщился Марат. – Во-первых, мне плевать. Во-вторых, мне плевать. Ну а в-третьих, не стоит преувеличивать публичное внимание, которое я получаю. Нет скандала – нет внимания, а ты не скандал. Даже у популярных артистов не торчит по журналисту из каждой форточки. Если тебя тяготит внимание, я не буду таскать тебя на тусовки, мне не принципиально.

— Это лишь верхушка айсберга. Ты не знаешь всего обо мне, не понимаешь, что во мне очень много такого, чего ты не готов принять.

— Ну, я готов принять вот это, – усмехнулся Марат. – По-моему, уже много. Доказательство того, как серьезно я настроен.

— Вот это – что?

— Твое стремление анализировать меня, себя и весь белый свет. Я понимаю, почему ты делаешь это и всегда будешь делать. Я готов не особо возмущаться, даже если ты бьешь мимо кассы, вот как сейчас.

Она прикрывалась менее важными причинами, Марат видел это. Ее что-то по-настоящему тяготило, но она никак не могла решиться на признание. Полина надеялась, что он поддастся гордыне и сольется на первом же возражении. А он не собирался подыгрывать, происходящее все больше интриговало его. Он хотел узнать правду.

Полина молчала несколько минут. Она отвернулась от Марата, рассматривала только кусты, покрытые небольшими неоновыми цветами – розовыми и желтыми. Потом она все же заговорила.

— Когда ты понял, что хочешь стать артистом?

— Не помню… Да и не было, по-моему, какого-то конкретного момента. Само собой сложилось. А что?