Книга Море играет со смертью, страница 113 – Влада Ольховская

Но даже в своем вымученном смирении Марат мог оставаться лишь до определенного предела. Он давно уже не хотел собственную жену. Он и как жену-то ее не воспринимал, и не только из-за внешности – хотя от мыслей о фарфоровом ангеле, расплывшемся, как восковая свеча, избавиться не мог.

Ксения стала для него сестрой по несчастью, боевой подругой, он уважал ее жертву. Однако в ней не осталось ничего, что он мог бы желать как мужчина – а желания никуда не исчезали.

Он начал изменять ей. Не показательно: Марат до последнего надеялся все скрыть, но он стал слишком популярным для личной жизни. О его похождениях писали газеты. Ксения злилась все больше, она порой срывалась, бросалась на мужа с кулаками. Он никогда не бил ее в ответ, просто сдерживал или запирал в комнате, пока не угомонится. Это было нетрудно – при очевидном преимуществе в физической силе.

Уверенность в том, что так жить нельзя, нарастала. Их квартира превратилась в минное поле, Марат уже не знал, чем расстроит жену. Он стыдился измен – но не мог не изменять, иначе и сам срывался на окружающих обозленным псом. Он снова начал выпивать, не запойно, но регулярно, и это его напрягало.

Последней каплей стал день, когда Ксения, снова обозлившаяся на что-то, сначала швырнула в него стаканом, а потом, промазав, попыталась порезать осколками. Преуспела: на лице осталась уродливая кровавая полоса. К счастью, неглубокая, и обошлось без шрама, но роль Марат тогда потерял.

Он отказался от судебного преследования Ксении, однако признал, что развод неизбежен.

Зато Ксения расставаться не хотела. Ее почему-то устраивала их безумная, озлобленная жизнь, дом, полный ненависти, крики и невозможность расслабиться. Она приказала мужу остаться. Он сказал, что не сможет. Марат не отрицал своей вины, он готов был на любые условия, но… жить отныне хотел один. Спать в собственной кровати без опасений, что под утро ему перережут горло. За детей он не беспокоился: Ксения их искренне любила и на них за все эти годы даже голос не повысила.

Тогда она прибегла к последнему аргументу: заявила, что если Майоров посмеет развестись, сына и дочь он больше не увидит. Вот тут Марату пришлось быть непреклонным: по суду он сможет назначить время общения, и мать при всем желании этого не изменит. У отца тоже есть права.

Ксения как будто поняла это, затаилась. Ему не понравилось ее неожиданно быстрое смирение, но он успокаивал себя мыслями о том, что она все равно ничего не сможет изменить. Закон есть закон!

А Ксения его все-таки переиграла. Прямо на суде, при всех, она объявила, что эти дети не от Марата, значит, никакого отношения к нему они не имеют, свиданий не будет. В доказательство она принесла тест ДНК, подтверждавший, что отец мальчика и девочки – другой человек, причем один и тот же. Запись в свидетельстве о рождении? Ксения готова была это оспорить, тоже в судебном порядке.

Марату тогда показалось, что у него земля уходит из-под ног. Буквально – рушится основа, на которой так уверенно стоял его мир, и все вокруг рассыпается на осколки. Его дети – не его дети? Он и мысли об этом допустить не мог.

Он не сдался сразу, затребовал повторный тест ДНК. Ксения согласилась без вмешательства суда, даже с определенным злорадством, она-то знала правду. Марат лично следил, чтобы тест проводился по всем правилам, чтобы не осталось ни шанса на подтасовку. Однако результат от этого не изменился, у детей был другой отец.