Книга Море играет со смертью, страница 101 – Влада Ольховская

Сын сумел поступить и отправился на учебу в другой город. Лайла, переставшая зарабатывать, оказалась не нужна. Ее отселили в этот поселок – в полуразвалившийся дом, принадлежавший какой-то дальней родне, которую все забыли. Оставшихся от продажи фирмы денег хватило, чтобы провести тут минимальный ремонт и не более того.

Здесь, в глуши, нестарой, в общем-то, женщине и предстояло доживать свой век. Родня присылала ей немного денег каждый месяц – чтобы она не беспокоила их, не напоминала о себе. Этого хватало только на еду, на билет до России уже не хватило бы…

— Да и не нужно мне туда, – с показательной небрежностью, за которой проще всего было скрыть печаль, сказала Лайла. – Оттуда я уехала с позором, дважды с позором… Ну кто я там? Тряпка. Предательница. Уж лучше здесь…

Она хотела вернуться, это Полина видела. Дом, который Лайла давным-давно покинула, наверняка снился ей по ночам, манил воспоминаниями детства и знакомыми лицами. Да и накопить на билет было бы несложно, но… Она сама себя заточила в темницу из причин, по которым должна оставаться здесь. Так надежно, что уже и не вырваться.

— Я вот думаю… Может, это все потому, что я когда-то предпочла чужую землю? – задумчиво спросила она. – Правду говорят про то, что где родился, там и пригодился? А я уехала… Своей не стала, потому что это невозможно.

— Дело не в этом. Очень многие люди меняют страну, и это не мешает им сделаться счастливыми, иногда даже помогает, – указала Полина. – Чужая земля… Она ведь по-настоящему не снаружи. Она внутри.

— Я говорила про другую страну!

— Я знаю. Но и другая страна может стать родной, любая страна. А чужая земля, которую мы носим внутри, – это как раз барьер для счастья. То, что заставляет нас чувствовать себя грешными и недостойными. Но и то, за что мы слепо держимся, чтобы не принимать ответственность.

— Вот поэтому я и не люблю психологов, – буркнула Лайла. – Болтаете всякую муть, которая на самом деле не помогает! Да, я кучу глупостей наделала, я не бегу от ответственности. Но меня уже нельзя спасти!

— Можно, на самом деле.

Полина сказала это – и тут же поняла, что зря. Проблему Лайлы нельзя решить одним дружеским разговором за чашечкой кофе. Чтобы что-то изменить в ее судьбе, нужны долгие напряженные сеансы терапии, а главное – желание самой Лайлы.

Только ничего из этого уже не получится. Лайла не захочет. Да и у Полины не было ни времени, ни сил, тут нужен кто-то другой, специализирующийся на таких историях… Что уже рассуждать? Лайла закрылась в своем прошлом как в раковине и бережно хранила там жемчужину несчастья.

Отчасти она и сама это понимала. Лайла прижалась лбом к стеклу, посмотрела на прекрасный сад, который ей предстояло видеть долгие годы, и прошептала:

— Господи, какая дурацкая получилась жизнь…

Спрашивать ее о чем-то сейчас казалось кощунственным. И не важно, какой путь для этого пришлось проделать и насколько сильно рискнуть. Усилия Полины не были проблемой Лайлы. Психолог и так уже спровоцировала не самый приятный разговор, ей следовало просто тихо уйти.

Но тут сама Лайла встрепенулась, словно проснувшись, снова скрылась под маской насмешливой тетки, которая могла бы свернуть ближайшие горы, если бы захотела, ей просто лень. Повезло горам.