Книга Малахитовый Лес, страница 42 – Влада Ольховская

Раньше Илье приходилось больше стараться, чтобы прижиться в мире людей. Мать, помнится, пугала его клиникой для умалишенных, думая, что это заставит его стать нормальным. Вот только страх не помогал, он заставлял Шведова паниковать еще больше. Когда он думал о крошечной душной палате в далекой клинике, говорить с людьми совсем не получалось. Он все боялся, что любой из них окажется тем самым санитаром, который приехал, чтобы забрать Илью.

Он надеялся, что со временем будет лучше, а стало только хуже. Когда он вырос, люди начали ожидать от него куда больше. Вот только цвета сделались ярче, а звуки – громче, Илья терялся среди них, не знал, что ему делать. В какой-то момент жить стало просто больно, и он даже подумывал о том, чтобы все прекратить. Способ он знал только один…

Но пускаться в крайности все же не пришлось. Сначала родители отвезли его в какую-то дальнюю деревню, там оказалось поспокойней – там к нему не приставали. Но и с инструментами там была беда. Зато чуть позже появился Никита, и жизнь наконец-то наладилась.

Никита был хороший. Он сиял синим светом и говорил правильные вещи. Он предложил какую-то сложную схему, в которой Илья так и не разобрался, да и не хотел. Ему было важно, что благодаря этому его жизнь стала лучше. Никита перевез его в Малахитовый Лес, где было спокойней, почти не страшно и хватало очень хороших инструментов. Илья взамен отдавал свою музыку, потому что у него было много, ему хотелось не трястись над старой, а придумывать новую. Все выигрывали.

С годами Илья привык к Малахитовому Лесу и чувствовал себя куда уверенней, чем в деревне. Он даже знакомился иногда с людьми, хотя здесь это было не обязательно. Среди них встречались те, которые его вдохновляли.

Ксюша была как раз такой. Она сияла белым и зеленым, а главное, в ней звучала музыка. Когда она говорила с ним, Илья слышал мелодии, которые потом пытался записать, воссоздать, сделать лучше – чтобы подарить ей. Такую музыку он Никите не отдавал, но Никита вообще ни в чем толком не разбирался, ему было все равно, что брать.

Так что визитам Ксюши Шведов радовался настолько, что ей даже дозволялось приводить к нему новых людей. Они не все ему нравились, но Илья мужественно терпел, чтобы не обидеть Ксюшу. Она, кажется, понимала все правильно и не мучила его такими испытаниями слишком часто.

Но сегодня выдался как раз неприятный день. Ксюша привела чужую – совсем чужую, приехавшую в Малахитовый Лес не так давно. Илья долго не решался посмотреть на нее, потом бросил беглый взгляд, но не разглядел. Обычное дело. Лица новых он запоминал в лучшем случае при третьей встрече.

Девушку звали Виктория. Имя было красным и немножко черным, как божья коровка. Сама девушка сначала казалась бесцветной – но с новыми людьми всегда так. Потом она начала говорить с Ильей, но он толком не слушал, слишком волновался, да и цвет мешал. Девушка вспыхивала то фиолетовым, то белым, то красным, иногда – рыжим. Но при любом цвете она была слишком яркой и слепила глаза, и музыки в ней не чувствовалась. Просто так Илья не стал бы с ней общаться, однако он помнил, что эта Виктория нравилась Ксюше, и терпел.

Ему стало чуть легче, лишь когда Ксюша попросила его сыграть что-нибудь. За роялем Илья чувствовал себя куда уверенней, там были только его цвета и его музыка. Да и новая девушка слушала правильно: молча, не подпевая, не насвистывая, ничего не восклицая. Под конец даже ее цвета стали не такими слепящими, Илья для себя решил, что она не так уж плоха. Просто так он бы ее в гости не позвал, но вместе с Ксюшей готов был принять. Он подумал, что это хорошая встреча.