Книга Реки Вавилона, страница 45 – Влада Ольховская

— Как это сделали? – шепчет он. – Как это вообще возможно?

— Все возможно! – смеется она. – Я говорила, что так будет. Почему ты мне не верил?

Потому что в такое никто не верит. Это невозможно! Нарастить новую плоть – это уже чудо. Но как с нуля создать старую, со всеми этими мелочами, ненужными, но дорогими памяти? Как, как же?.. Она не сказала, и никто не сказал. Она просто смеется и держит его за руку.

Он должен верить, потому что она никогда не обманывала его. Она сказала, что останется с ним, и она осталась. Она сидела с ним ночами, когда он задыхался от боли – новые мышцы появлялись тяжело, вытягивающиеся кости доводили его до агонии, сводившей с ума. Он бы и сошел с ума, если бы не она, если бы не ее маленькая теплая рука, удерживавшая его на грани безумия.

Она омывала его, когда его тело только восстановилось. Это было сложно, новая кожа разрывалась, как крылья бабочки, и нужно было действовать очень осторожно. Она справлялась. Она обмакивала нежнейший шелк в травяной настой и часами постепенно, по чуть-чуть, дарила ему чувство чистоты. С ней он знал, что кому-то не все равно. Она говорила, рассказывала ему правду, в которую он не верил.

Она навещала его, когда он оказался здесь. Его новому телу нужны были особые условия, чтобы закончить восстановление. Только эта комната. Здесь очищенный фильтрами воздух. Здесь бархатная ткань на стенах. Здесь специальная мебель, у которой нет острых углов. Здесь большая кровать под навесом из защитной ткани. Он похож на пациента с ожогами по всему телу. Был похож. Теперь уже нет.

Ему еще рано выходить, но у него уже ничего болит. Просто кожа очень чувствительная, и нужно быть осторожным. Но он не думает об этом, он думает о том, что все это настоящее – и что она была права.

— У тебя впереди большое будущее, – говорит она.

— Я не думал, что оно возможно. Знаешь, я приучил себя к тому, что его нет, чтобы не было так больно. Но теперь, когда оно есть, я не знаю, что с ним делать.

— Я помогу. Ты знаешь, что помогу.

— Мне страшно, – признается он. Никому другому он не сказал бы об этом, но ей – можно.

— Чего ты боишься?

— Что все это не по-настоящему. Что-то пойдет не так, и эта плоть снова исчезнет, все пойдет по кругу…

— Так не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю и все. Я знаю все, что произойдет с тобой. Так не будет.

— Но если вдруг… Ты ведь убьешь меня? – с надеждой спрашивает он. Ему важно, чтобы это была она.

Она понимает это.

— Конечно, убью. Но так не будет.

Он расслабляется и тоже смеется. Не потому что верит в свое счастливое будущее – рано об этом говорить, слишком рано. Однако он знает, что если она убьет его, это тоже будет хорошо. Он больше не пойман в замкнутый круг, ему не придется второй раз проходить через все круги ада.

Она касается его руки, гладит кожу. Он не хочет выдавать себя, и все равно вздрагивает. Не от боли, нет – боли не осталось. Но любое прикосновение к его новой коже воспринимается остро, намного ярче, чем все, что было раньше. Возможно, потому, что он не видит ее, ничто не отвлекает его от этого прикосновения. А может, потому, что его кожа еще слишком тонкая.

Не важно, почему. Его давно уже никто не касался вот так. Он хочет больше, но стесняется просить об этом. Что она подумает? Правильно ли его поймет? Она всегда понимала его, и все же он не хотел рисковать. Она была нужна ему. Он не мог придумать просьбу, которая не отпугнула бы ее, поэтому молчал.