Книга Реки Вавилона, страница 145 – Влада Ольховская

Доминик знал, что она чувствует, он не хотел злоупотреблять этим или подталкивать ее к чему-то. Поэтому обычно он старался не пересекаться с ней лишний раз, но не сегодня. Кто-то должен был поговорить с ней – а она послушает только его.

Когда он пришел, она была одна в квартире, Андра и Сергей куда-то вышли. Это не было случайностью.

Полина сидела на кухне над нетронутой чашкой остывшего чая. Она слышала, как он вошел, но не посмотрела на него, только сказала:

— На меня с самого утра смотрят, как на собаку, которую вот-вот должны усыпить. Думаю, ты расскажешь мне, в чем дело.

— Тебе нужно отказаться от этого расследования.

Он знал, что это прозвучит жестоко. Он не видел смысла тянуть и приукрашать неизбежную правду сладкой ложью.

— Почему? Вам не нравится со мной работать? Вам нужен новый консультант?

— Нового консультанта не будет, мы закончим это дело без помощи полиции.

— Это мое первое задание. Если я провалю его, работа в этом отделе для меня закрыта, я снова стану обычным следователем.

— Это вряд ли, – усмехнулся Доминик. – Само обучение, которое ты прошла, серьезное испытание, которое выдерживают не все. Многие ломаются, а ты отступаешь, потому что это разумно. Им некем тебя заменить, поэтому если ты беспокоишься за свою карьеру, то напрасно. Здесь все будет хорошо, это нормальная практика – если охотник чувствует серьезную опасность, он делает все, чтобы не подвергнуть риску куратора. Никто тебя не осудит.

— Кроме меня самой.

— Себе самой ты окажешь огромную услугу. Поверь мне, я сам был человеком, который ничего не знал об этой стороне реальности. Я знаю, что тебя ждет, и пытаюсь уберечь тебя от этого.

— Да? – Полина наконец отвернулась от окна и с вызовом посмотрела на него. – А мне кажется, что у тебя все неплохо!

— Это кажется.

— Тогда расскажи мне, что плохого в том, чтобы оставаться профессионалом и поменьше думать о себе! Чем так опасен этот мир?

Он терпеть не мог возвращаться к собственному прошлому. Оно хранилось в дальней комнате его памяти, как худший из ядов, как самое жестокое проклятье. Доминик и рад был бы забыть о том, что случилось, да не получалось, и он ненавидел рассказывать об этом другим.

Но иногда – нужно. Например, сейчас.

— Помнишь, я говорил тебе, что меня превратила в оружие очень талантливая ведьма? Ее звали Маргарита Ринн.

— Да, и ты сказал, что она пошла на серьезное нарушение…

— Но она не была за это наказана. А я был – за ее ошибку и мое наивное желание стать тем, кем я не был рожден.

Прошли сутки после ритуала. У него все болит. Он не чувствует себя другим – зато чувствует себя несчастным. По его мышцам то и дело волнами проходят судороги, ему больно, он чувствует, что слабеет.

– Это пройдет, – шепчет ему на ухо Маргарита.

Они лежат на большой кровати в своей спальне. Солнце льется через белые занавески. Маргарита прижимается к нему, целует в ухо и шею. Она нежна, как и прежде, но теперь даже самое легкое прикосновение приносит боль.

– Что-то не так… – говорит он. Говорить тоже больно.

– Это пройдет.

– Ты уверена, что все правильно?

– Я сделаю тебя оружием, – в ее голосе азарт, никакого сочувствия или сомнения. – Ты будешь моим оружием – разве не здорово?

— Я сразу почувствовал, что что-то не так, – сказал он. – Тогда я еще мог двигаться сам, у меня получилось бы позвать на помощь. Но я даже не помышлял об этом.