Книга Тишина, страница 10 – Влада Ольховская

— Знаю, конечно, — сдержанно улыбнулась Кейт. — Мне полагается следить за вашими показателями, пока вы там.

— Ну вот… А кто-то не уследил, Илья получил серьезную травму, по сути, лишился барабанных перепонок… Он оглох. К счастью, это лечится, ему должны были полностью восстановить ткани, но доктор сказал, что полет им навредит, слишком большая нагрузка. Тогда Илье решили установить имплантируемый слуховой аппарат на время миссии, а операцию провести, когда он вернется.

Врач бросила на нее укоризненный взгляд:

— Ты думаешь, я такое упустила? Вполне нормально, когда человек привыкает к аппарату месяц, ну, может, два. Илья прошел этот этап еще во время полета. У него все было нормально, а проблемы начались к концу миссии. Послушай, я не верю, что он действительно взорвал модуль, если быть совсем уж откровенной. Я изучила его характеристики до миссии — они идеальны. Вряд ли он дошел до предела так быстро и внезапно, но… С тем, что у него было серьезное психическое расстройство, я согласна. Это не отменяет того факта, что я сожалею о его смерти.

Рина просто кивнула, продолжать этот разговор она не собиралась. Ей в очередной раз напомнили, что спорить бесполезно. У нее своя миссия — та, которую выполняют только в одиночестве.

Она думала, что в таком состоянии ее уже невозможно чем-то впечатлить, но существует величие, которое нельзя не отметить, то, что отзывается внутри даже онемевшей души. Для Рины таким потрясением стал Юпитер.

Конечно же, они увидели его издалека. Намного раньше, чем Европу, она просто терялась на фоне гиганта, который ей покровительствовал. Люди получили неплохое представление об этой планете по трехмерным изображениям, и все же реальность не шла ни в какое сравнение с робкими потугами компьютера ее имитировать.

Юпитер не заслонял собой космос, он был космосом. Он был одновременно смертью, потому что никакая жизнь не прижилась бы в таком аду, и постоянным движением, столь необходимым для жизни. Его вечные грозы могли уничтожить что угодно, однако издалека они оставались поразительно прекрасными, совершенное переплетение цвета и света. Когда Рина была маленькой и впервые увидела модель Солнечной системы, ей почему-то показалось, что Юпитер должен быть гладким, как мраморный шарик… Тогда она и не догадывалась, что увидит его своими глазами.

Гладким он точно не был. Всю его видимую людям поверхность составляли непрекращающиеся бури, многие из которых были больше иных планет. Из-за этого казалось, что он создан провалами и горами, кратерами закручивающихся воронок, кривыми линиями вихрей. Рина понимала, что настоящий Юпитер она не разглядит никогда, потому что для этого нужно подлететь максимально близко… слишком близко для жизни. Но в момент, когда космический колосс закрыл собой даже бесконечность, ей вдруг показалось, что он — живое существо, которое наблюдает, ждет, убивает одних и милует других…

Европу он любил и ненавидел одновременно. Она, такая крохотная рядом с ним, насыщалась его энергией — и она же была покрыта полосами шрамов от его притяжения. Такая невзрачная на фоне рокочущего штормами титана, очевидно безжизненная, она таила в себе океан, превосходивший все океаны Земли, и за это тоже должна была благодарить Юпитер.