Книга Номер "Ноль", страница 39 – Влада Ольховская

Пока она слушала его, на ее фарфоровом лице не было и следа эмоций. Но сейчас Вит был даже рад. Он не принял бы ни дежурное сочувствие, ни попытку заявить, что она понимает его. Алексис делала то, что должна была — просто слушала, без жалости.

— Ты не представляешь, какую беспомощность я ощущал тогда, — горько усмехнулся он. — Не только из-за того, что я наблюдал пытки и казнь собственной матери. Я чувствовал беспомощность как человек, житель Земли. Я впервые осознал, что я с Земли, они — нет… Это сложно описать. Я видел, как охранники базы пытались остановить их, но все было бесполезно. Я самых близких людей потерял! Отовсюду я слышал только про наши потери и отступления. Как будто нас в клетку заперли, стены которой сжимаются! Это и есть мой ад. А потом появились вы… И пошли совсем другие новости! Уничтожен один крупный корабль, второй, третий… Отбита база на Луне… Уничтожена колония на Марсе…. И космос снова наш, враг сдался! Я знаю, что это такое. Моя память длится дольше тех лет, что мы живем сыто и безопасно. Я помню, как было раньше! Поэтому мне плевать, какие преимущества дают Операторам, как они себя ведут, как смотрят на остальных. Да ходите вы хоть императорами тут, но с условием, что вы будете защищать Землю! Чтобы никому больше не приходилось смотреть, как их родных рвут на части… Поэтому я не позволю ни своим, ни чужим тронуть тебя, кем бы ты ни была.

Он сказал больше, чем собирался, как-то само собой получилось. Но Вит ни о чем не жалел. Это было его прошлое, и после таких событий многие катились вниз, а он пошел вверх. Прошлое нельзя изменить, и его прошлое — не повод опускать глаза.

— Немногие помнят о том, что сделали Операторы, — заметила она. — А жаль. Почему ты не убрал шрам с руки? Я понимаю, что искусственную кожу наложили в не лучших условиях. Но позже, когда ты стал дипломатом, твои возможности изменились.

— Да, но изменился и я. Я не хочу удалять этот шрам.

Она поднялась, но не для того, чтобы уйти. Вместо этого Алексис шагнула ближе к его камере; Вит остался на месте.

— Возле соседней камеры в стену встроен набор пожарной безопасности, — сказала она. — Там, среди прочего, есть азотный пистолет. Ты знаешь, что это такое?

— Да — стреляет азотными зарядами, вызывающими мгновенное оледенение ограниченной поверхности. Почему ты спросила?

Однако Оператор проигнорировала его вопрос:

— Мой кейс отнесли в камеру, расположенную в центре этого отсека. Замок исправен, я проверила, следовательно, открыть его могу только я. Это преимущество и проблема одновременно.

— О чем ты вообще?

— Сейчас это неважно. Когда придет время, ты поймешь.

Она ушла, не сказав больше ни слова, а Вит остался в камере — ждать решения капитана.

* * *

На тюремном корабле пока что не было врача. Это, конечно, странно — нарушение даже. Но Самир предпочитал не лезть в чужие дела без острой на то необходимости. Его приняли, услугу оказали, а он им нравоучением читать будет? Сомнительная радость!

Тем более он и без врача мог справиться с подбором протеза… Одному ему даже проще было. Он все еще стеснялся демонстрировать окружающим то, что осталось от его руки — хоть и знал, что это глупо.

Солдаты оставили его в лазарете, позволив перебирать имеющиеся протезы. В зеркале отражался человек, изучавший чужие руки, и от этого было даже забавно. Самир не позволял себе поддаваться жалости или боли. Что случилось, то случилось, и нужно с этим жить.