Книга Карантин, страница 77 – Влада Ольховская

Пришлось действовать сложнее. Контроль по-прежнему давался ему тяжело, он пользовался чужими кодами, полученными случайно, чуть ли не украденными у умирающего – ведь Ховакан не понимал до конца, какие именно знания он передает. И все равно Марк не отступал, хотя неоновые нити перед глазами порой ослепляли, а голову будто сжали металлические тиски.

Он заставил дронов выпустить лезвия и направил их вперед. Существо тут же отреагировало, попыталось поймать их, плюнуло кислотой, однако на этот раз не попало, противники были слишком юркими. Пару раз они ударили по панцирю, просто чтобы проверить его плотность. Как и ожидал Марк, дроны лишь выбивали искры, они и толковых царапин оставить не могли.

Значит, нужно действовать по-другому, только и всего. У существа все равно была уязвимость: участки, где с панцирем соединялись ноги и щупальца. Марк посылал роботов именно туда, и там как раз их лезвия оказались вполне эффективны. Полилась первая мутная кровь, не красная даже, а коричневая. Существо задергалось, пытаясь отбиться, Марк продолжал следить за ним, не упуская контроль ни на миг. Ему нужно было лишь дождаться, когда оно перевернется на бок, когда откроет мягкое брюхо… Так получилось всего один раз, но он не упустил этот шанс. Роботы добрались до уродца, непобедимого изначально, однако внутри такого уязвимого – и смертного.

Когда хищник дернулся последний раз, Марк не почувствовал почти ничего – ни радости, ни восторга от своей победы, разве что глухое раздражение. Пока он тут побеждал, человек, за которым он пришел, возможно, умер. И предатель предупрежден о его приближении, он явно укрепил дверь, теперь еще и с этим возиться!

Но все оказалось как раз наоборот: когда Марк, с трудом миновав пролившееся на пол кислотное озеро, добрался до архива, дверь была открыта. Ее никто не выламывал, замок просто отключили. Марк знал, что его уже ждут. Он оставил роботов в коридоре, в зал вошел один, ему казалось, что так будет правильней.

В архиве его дожидались четверо – двое живых, двое мертвых. Впрочем, те, кто пока оставался в живых, от мертвых были не слишком далеки. Петр Тарасов, сделавшийся посланником продавца игрушек, истекал кровью. Его кожа к этому моменту не просто побледнела – она посерела, глаза казались погруженными в вечную тень, он дышал тяжело и хрипло. Но сам он будто всего этого не замечал, он двигался уверенно, он не собирался себя щадить. Он, кажется, не понимал, что проживает свои последние часы… А может, понимал – вместе с тем, что исправить уже ничего не получится, даже если он передумает. Раз так, к чему сомневаться? Нужно гнуть свою линию до конца.

Однако он принял такую судьбу добровольно, тогда как страдание его спутника было навязанным. Тарасов использовал против Зорана те же массивные гвозди, которыми убил женщин. Но если с ними он расправился сразу, то пленника лишь прибил к стене, вогнав металлические штыри в ладони, плечи и запястья. Зоран был жив, даже сознание не потерял, однако двинуться он не сумел бы. Марк, общаясь с ним, никак не мог соотнести имя с внешностью. Теперь вот увидел, вспомнил его – кудрявый такой мелкий блондинчик, улыбается все время, как будто не понимает, во что вляпался…

Хотя сейчас он улыбаться перестал. Парень, надо отдать ему должное, держался неплохо, и все равно было заметно, как его колотит нервная дрожь, как часто ему приходится моргать, чтобы сдержать унизительные для будущего Мастера слезы.