Книга Продавец игрушек, страница 100 – Влада Ольховская

Лира все-таки не справилась. Она попыталась, однако попытки эти были робкими, ничтожными даже… Боль быстро ее переполнила, принесла неведомый ужас… А потом все было кончено. Роботы бросились вперед, на свою хозяйку, и она наивно попробовала отбиться от них голыми руками. Конечно же, у нее ничего не получилось – ни остановить их, ни даже замедлить. Они могли бы убить ее за секунду, если бы хотели… Впрочем, при чем тут они? У роботов не было ни желаний, ни понимания верности, они делали то, что велел им новый хозяин. Ну а ему, похоже, Лира не понравилась, и ее отчаянные, дикие крики наполняли ночной воздух еще очень долго.

Ховакан не смотрел на то, что с ней стало, не хотел, смысла не видел. Он как раз сражался куда успешней: он сразу понял, что потеряет часть «Птиц», это неизбежно, и разделил их, направляя тех, что ему подчинялись, на тех, которые переходили кому-то другому. Он все равно знал, что умрет, теперь находил этому подтверждения, но… Почему-то стало легче. Страх граничил с болью, когда Ховакан еще надеялся спастись. Теперь, когда он видел, что его судьба предрешена, на место ужаса и скорби приходила обиженная горечь…

И это – всё?

Вот это – всё, что ему отмеряно?

Нечестно как-то получается… Он не отступал, он сражался, и за это его убьют здесь, как животное, да еще и его собственными роботами? Убьют, сотрут из реальности, из его кожи сделают очередную маску для очередного уродца… И кто заметит? Для кого это будет иметь значение? Раньше Ховакану казалось, что он прожил уже очень долго, много сделал, со всем справился… Но как только его заставили обернуться, он обнаружил за своей спиной такую короткую дорогу… Линия на песке, которую вот-вот уничтожит ветер.

Это могло бы сломать его, как сломало Лиру, но он вдруг почувствовал вспышку чистой, ослепительно-белой ярости. Его заставят принять финал, но легко это не будет!

Он направил вниз всех оставшихся под его контролем «Птиц». Часть из них врезалась в его захваченных дронов, часть – в роботов Лиры, уже направлявшихся к нему. Ховакан прекрасно знал, куда бить, взрыв получился такой силы, что над поселком поднялся огненный цветок, перекинувшийся пламенем на ближайшие дома.

Взрывная волна подхватила Ховакана, отбросила, вжала в грязь. Прижгла болью, наполнила воздух запахом горелой плоти. Тошнотворным в любое время, а теперь усиленным осознанием того, что это горит его тело… Ему хотелось сдаться. Лежать здесь, кричать, скулить от боли, умолять о быстрой смерти… Ховакан подумал об этом – но не сделал.

Он заставил себя подняться на ноги. Захлебывался от боли, но двигался. Не смотрел на обожженную до черноты кожу, просто чувствовал, как ожоги трескаются, как струится из них сукровица. Один глаз видел неплохо, другой – странно, как через очень густой туман. А продавец игрушек где-то рядом, наблюдает, он-то от взрыва не пострадал, ему хорошо… Он больше не посылает новых роботов, хотя у него наверняка есть, он ждет, когда все закончится само собой, верит, что уже закончилось, это сейчас лишь агония…

— Не дождешься, сука, – цедит сквозь сжатые зубы Ховакан и продолжает идти.

Он не просто идет – он зовет. Все Мастера Контроля знают, что существует особая волна, доступная только им и Воплощениям. Всегда свободная, предназначенная для самых опасных ситуаций, таких, как сейчас… Он находит эту волну и посылает в пустоту свои последние слова.