Книга Чёрный Город, страница 42 – Влада Ольховская

Неля и правда не тронула ни одной вещи, и казалось, что Костя все еще здесь. Так ведь не бывает, когда человек умер, разве нет? Как будто вещи должны исчезнуть вместе с ним, чтобы привнести в мир хоть какую-нибудь гармонию… Но они не исчезают, они продолжают существовать, потеряв всякий смысл, превращаясь в укор для живых.

Марк отмечал все это, осматривая одежду, предметы на полках, карты с файлами. Судя по слою пыли, никто не приходил сюда много дней, не забирал ничего из брошенных вещей, и подсказка может быть…

А ее не было. Если Костя и работал над чем-то, он оставил все указания в участке, там уже провели обновление. Но даже если он что-то приносил в дом… Марк вспомнил, как умело подставили его – улики в стену встроили! Разве человек, сделавший это, не сможет правильно наслоить пыль там, где он что-то забрал? Нет, он оборвал все нити – вместе с жизнью Кости.

Он ушел, ничего не добившись, а Неля как будто и не заметила этого. Она замерла в кресле, забралась туда с ногами, сжалась – кажется, плакала. Найти правильные слова хотелось даже больше, чем обычно, но их по-прежнему не существовало.

Когда он покинул дом Григорьевых, солнце уже клонилось к закату. Лучи стали тяжелыми, темно-рыжими, они застревали в рассеянной в воздухе пыли как в болоте – болот Марк не видел со времен дороги, но помнил их очень хорошо. Из-за этого казалось, что поселок залит расплавленным золотом, которое неспешно растекается по улицам и тоже приносит смерть, но уже прекрасную.

Закатное солнце слепило, не давало толком осмотреться по сторонам, да Марк и не считал, что это нужно – жизнь в Объекте-803 шла своим чередом, не было ни единой причины для опасений. Он спокойно добрался до своего дома, вошел ослепленным – из-за контраста сияния снаружи и полумрака внутри. Из-за этого и гостью он обнаружил не сразу.

В доме, который ему достался, на первом этаже была открытая планировка, видно, большой семье, которая жила здесь раньше, так оказалось удобней. Сразу из прихожей легко просматривались и кухня, и лестница, и гостиная. Но если кухня и лестница были пустыми, такими, как надо, то в гостиной постороннее присутствие становилось заметным мгновенно.

Жрица не собиралась таиться от него – с чего бы? Это его дом, но ее поселок, раз уж она Воплощение Черного Города. Она предпочла кресло, стоящее у дальней стены, напротив входной двери. Жрица не выглядела ни настороженной, ни враждебной, скорее, наоборот: она устроилась поудобней, закинула ногу за ногу, сложила руки перед собой и мерно постукивала пальцами друг о друга, будто отбивая одной ей слышимую мелодию. Когда Марк вошел, она улыбнулась ему, и это была красивая улыбка – но красивая скорее как произведение искусства, ничего теплого и уж тем более веселого в ней не было. В полумраке глаза Жрицы казались черными, однако один будто мерцал едва уловимыми искрами. Впрочем, Марк не был уверен, что это не отражение света, долетающего с улицы.

Он шагнул в гостиную, но остановился у входа, не зная, что делать. Страха он не чувствовал, однако и нарываться на конфликт, который ему даром не нужен, было бы глупо.

Жрица помогла ему, вольно или невольно, она заговорила первой:

— Цедлиц настаивает на том, что ты преступник и должен быть убит. У нее такая смешная фамилия! Честное слово, это будет одним из аргументов, чтобы не отрывать ей голову.