Книга Чёрный Город, страница 35 – Влада Ольховская

— Вы не находите странным, что его друг погиб очень подозрительной смертью?

— Не худшей из того, что тут произошло!

Сычкин ни в чем не сомневался, он чуть ли не обожал этого Вергера и готов был защитить его любой ценой. Ирину такое не устраивало, пришлось отпустить наладчика. Второй предполагаемый друг, Григорьев, был куда интересней, полицейский все-таки, он многое мог заметить. Не вовремя он умер… Или как раз вовремя, просто выгодно это было лишь одному человеку? Если задуматься, его ведь не хазары убили… И тело нашел именно Вергер. Очередное дивное совпадение!

Чуть посомневавшись, Ирина все-таки вызвала на допрос вдову Григорьева. Она прекрасно знала, что Неля на последних месяцах беременности, потому и медлила: с истеричными будущими мамашами всегда проблемы, им почему-то кажется, что если дознаватель – женщина, ее сразу можно приписать себе в подружки. А эта еще и мужа лишилась… Разговор мог получиться долгим, эмоциональным и по большей части бесполезным.

Однако Григорьева от истерик оказалась далека. Напротив, она напоминала не человека даже, а тень человека – бледная, как будто посеревшая, слишком худая, но при этом с огромным животом, который она то и дело отвлеченно поглаживала обеими руками. Она была трезва и вроде как адекватна, однако Ирину не покидало ощущение, что ее собеседница не до конца понимает, где находится и что вообще происходит. Впрочем, оно и к лучшему: меньше вероятность, что она начнет лгать, в таком состоянии толковую историю и не придумаешь.

Григорьева скользнула по Ирине взглядом только один раз, когда входила в кабинет. После этого она все время пялилась лишь в окно, не на что-то конкретное, а в никуда.

— Вы знакомы с Марком Вергером?

— Да.

Ирина ждала продолжения – и не получила. Но тут, в отличие от случая с Сычкиным, не было протеста или желания защитить. Просто Григорьева, замкнувшаяся в собственном страдании, была способна лишь реагировать, на откровения ее не тянуло.

— Расскажите, кто он, – попросила дознавательница.

— Друг моего мужа. Он и Костя знакомы с детства. Мы с Марком не очень хорошо ладим, Костя его обожает.

То, что Григорьева по-прежнему говорила о муже так, будто он еще жив, Ирина предпочла не комментировать.

— Почему вы не ладите? Вы считаете его плохим человеком?

— Нет. Просто нам никогда не было интересно друг с другом.

— Почему вы были не с мужем в момент эвакуации?

Ирина боялась этой части разговора – и нуждалась в ней, потому что больше ничего толкового Григорьева сообщить не могла. Юная вдова и сейчас не пробудилась, ее голос звучал все так же ровно, будто речь шла не о ее судьбе, а о незнакомых ей людях.

— Мы были вместе… У Кости в тот день был выходной. Зазвучала тревога, я испугалась. Он сказал мне оставаться дома и ушел, больше я его не видела.

— Почему он ушел? Кажется странным, что он захотел оставить беспомощную жену при тревоге и эвакуации!

— Тогда еще об эвакуации не говорили. Тревоги раньше случались, Костя не считал, что произошло нечто особенное.

— И все равно странно, что он вас оставил!

— Он не хотел… Его вызвали.

Ирина, уже начавшая терять интерес к разговору, мигом насторожилась:

— Кто?

— Я не знаю… Связались с ним по личной линии, Костя сказал, что ему нужно поговорить и вернуться. Тогда действительно было не страшно, мы не понимали до конца, что происходит, и… И я…