Книга Бесконечная дорога, страница 59 – Влада Ольховская

Одна из них занимала отдельную «комнату» — самый большой из скелетов. Напротив картины стояло кресло, можно было сесть в него и часами, если не днями, смотреть на это изображение.

Картина оказалась портретом молодой пары — такие по традиции служили памятью о свадьбе. Двое становились рядом, чуть приобнявшись, но, конечно, не слишком страстно, иначе это было бы неприлично. Такими художник должен был сохранить их для будущих поколений.

На этом портрете был изображен мужчина со светлыми волосами и лазурными глазами, улыбчивый, совсем юный — только-только переставший быть ребенком. А рядом с ним стояла женщина в дорогом платье, расшитом золотом, но от нее почти ничего не осталось: кто-то вырвал кусок холста, на котором было нарисовано ее лицо. Казалось, что хозяин пещеры хотел сберечь лишь изображение мужчины, а его жена стала досадным дополнением.

Глядя на все это, можно было бы предположить, что в пещере поселился целый народ, однако огромный темный зал пустовал. Айви не позволила этому обмануть себя, она видела, что запасы еды были совсем свежими.

Итерниал подтвердил ее догадки:

— Не расслабляйтесь, она где-то рядом.

* * *

Она не могла умереть. Она могла только сделать себе больно — и это уже было достижением, хоть и сомнительным, потому что боль она почти не чувствовала.

Все это Марана поняла, когда очнулась на дне расщелины, покруженная в кромешную тьму. Проснувшись там, она даже решила, что ослепла: в этой части пещеры было настолько темно, что ее новые глаза не могли приспособиться. Она лежала на холодных камнях, измученная, уставшая. Похоже, после того падения она переломала чуть ли не все кости — или хотя бы половину. Но за то время, что она была без сознания, они успели восстановиться, а на ее коже и вовсе не было ни царапины.

Марана осторожно приподнялась, почувствовала во рту что-то странное и выплюнула в темноту с десяток выбитых зубов. Это тоже было не страшно: на их месте уже выросли новые.

Ужас и боль, толкнувшие ее к последнему шагу, отступили, сменившись ледяной апатией. Ей ничего не хотелось — ни жить, ни умирать, ни думать о том, что с ней произошло. Она устала и первое время просто лежала на месте, сжавшись в комок на полу, и ждала. Чего ждала — она и сама не знала. Наверно, что все наладится само собой.

Но чуда не случилось, а скоро бессильное ожидание ей надоело. Она поднялась на ноги и обнаружила, что падение, которое превратило бы обычного человека в кровавый кусок мяса, не оставило на ее теле ни одной раны. Она была сильна, как и прежде, — и очень голодна. Это не понравилось Маране, и она решила, что нужно выбираться.

Вот только задача оказалась не из простых, шагнуть в пропасть было намного проще, чем забраться обратно. Склоны расщелины оказались даже не крутыми, а отвесными. В темноте Марана могла нащупать перед собой лишь гладкую стену, лишенную каких-либо ступеней или даже выступов.

Она пыталась забраться наверх, но долгое время у нее ничего не получалось. Да и как могло получиться? Она снова и снова срывалась вниз, и это злило ее — почти как голод. А он нарастал быстрее, чем хотелось бы, очень скоро она только о еде и могла думать. В ней просыпалась та самая звериная часть, что позволила ей вырваться из цепей и добраться до Санрии.