Книга Бесконечная дорога, страница 216 – Влада Ольховская

Он все говорил правильно, и Марана чувствовала, что многие согласны с ним. Но не Айви — она продолжала упрямиться, и неясно, из-за воли Антары или из-за собственной глупости.

— Реальность уже не будет прежней, видение Мараны предупредило вас, когда маги придут сюда, мы будем готовы.

— Почему ты просто не можешь поступить правильно? — возмутился Каридан.

— Потому что я не уверена, какой поступок правильный. Я никого из вас здесь не держу, вы все можете уйти прямо сейчас. Но Антара останется, а я, понятное дело, с ней.

— Я тоже не собираюсь бежать от чужих предсказаний, — фыркнул Итерниал. — Меня, насколько я понял, там вообще не учли.

— Да никто от тебя не уйдет, — вмешалась Анэко. — Раз мы зашли с тобой так далеко, то какое бегство? Я уже один раз потеряла всех близких, знаю, каково это, мне такая новая жизнь даром не нужна. Но раз уж мы игнорируем предупреждение Мараны, давайте хоть составим какую-нибудь стратегию, что ли! Или так и будем сидеть и ждать, пока нас убьют?

— Их шесть и нас шесть, — напомнила Айви. — Так что все не так уж плохо.

Вот с этим Марана согласиться не могла — и с тем, что все не плохо, и с тем, что их шестеро. Может, Солла Аншаха в ее видении не было как раз потому, что он в этой битве выступал на другой стороне?

* * *

На самом-то деле, быть трусом совсем неплохо. И почему это все время осуждают? Пожалуй, только от глупости или зависти — возможно, осуждающим тоже хочется быть трусами, но они слишком горды, чтобы позволить себе это.

Сайра Огеас не был гордым. Он давно уже понял, что смелости ему остро не хватает, принял это и смирился. Свою трусость он воспринимал не как порок, а как залог выживания. Если герои идут на смерть и ничего не боятся, это их проблема, а он предпочитал отсиживаться там, где тепло, уютно и безопасно.

Первым, кто назвал его трусом, был его отец. Остальная семья, пожалуй, тоже знала об этом, но скрывала из жалости. Все ведь было очевидно, Сайра боялся длинных теней, что появлялись в саду перед закатом, лягушек в пруду, грома и молнии, скрипов в ночном доме. Став постарше, он стал бояться более сложных вещей: недостатка денег, болезней, грубых городских стражей, своей преждевременной смерти, не важно, по какой причине.

И вот ему, именно ему, а не его гордым сильным братьям, судьба подарила неповторимые магические способности. Видно, ей очень хотелось пошутить, а ничего умнее она не придумала. Когда Сайра впервые узнал об этом, он чуть не умер от страха, он уже предвидел, сколько от него будут ожидать, чего начнут требовать. Но, поразмыслив, он решил, что учиться на мага все-таки нужно, это даст ему больше шансов защитить себя.

Сайра был умен, он легко запоминал заклинания и ритуалы, а талант помогал ему использовать их. Вот только трусость от этого никуда не делать, с годами она лишь нарастала.

Однажды его мастер не выдержал:

— Откуда в тебе это, Сайра? Ты родился в семье городского купца, а я прекрасно знаю, что они по городам чуть ли не хозяевами ходят, их никто не трогает. Дом твоего отца больше похож на крепость, туда никогда не врывались разбойники. В обители магов и в моем доме тебе уж точно нечего бояться. Так почему ты никогда не можешь расслабиться?

Сайра молчал, потому что боялся мастера — и потому что ему нечего было сказать. Он и не знал, откуда в нем страх, но ничего не менялось, сколько он себя помнил.