Книга Близкая Земля, страница 69 – Влада Ольховская

Добираясь до мегаполиса, Одхан прикидывал, как отследить этого недоделанного революционера на переполненных улицах, где охотничьи инстинкты сбиваются слишком сильными запахами и громкими звуками, а на телепатические способности могут повлиять облака дурмана, то и дело вырывающиеся из клубов. Однако очень скоро выяснилось, что Ники Лейк серьезно упростил им задачу.

— Что он творит? – нахмурилась Саломе. – Он реально настолько тупой?

— Я в принципе невысокого мнения об организаторах восстаний любого толка, – задумчиво отозвался Одхан, – но этот определенно идет на рекорд.

Они оба получили отличную возможность наблюдать за сенатором в режиме реального времени – его изображение транслировалось на экран, занимавший целую стену одного из небоскребов. Ники Лейк, которому сейчас полагалось сидеть где-нибудь тихо, чтобы не рисковать ни собой, ни гражданскими, ни всем городом, устроил собственное шоу. Он приглашал в незатейливо оформленную студию, состоявшую из двух антигравитационных кресел, гостей, не согласных с решением Совета Пяти, и доказывал, что они не правы.

Аргументы у сенатора были по большей части нелепые, но это не мешало ему побеждать. Если появлялись подозрения, что гость говорит лучше хозяина шоу, тут же проявляли себя невидимые камере зрители, глушившие слова криками и свистом. В итоге любые попытки доказать, что Марс в опасности, превращались в противостояние человека и стаи обезьян, вооруженных плодами собственного пищеварения.

Одхан сильно сомневался, что Ники действительно был настолько тупым и наглым. Этот тип родился уже на Марсе в очень влиятельной семье, его с детства готовили к политической карьере. Да и ранние записи его выступлений, которые при подготовке к миссии просмотрел Четвертый, показывали совершенно другого человека. Но теперь Ники вел себя – да и выглядел – как типичный бунтующий подросток, слишком шумный, слишком яркий, не всегда адекватный.

Можно было предположить, что это лишь элемент шоу, однако Одхан, наблюдая за эфиром, не упустил ничего. Ни расширенные значки Ники, ни дергающееся в нервном тике нижнее веко, ни суетливые, слишком быстрые, порой совершенно бессмысленные движения рук.

— Он знатно накидался, – добавил Одхан. – Это не какой-нибудь косячок для снятия стресса, в нем такой химический коктейль, что еще чуть-чуть, и уважаемый сенатор будет способен издавать только звук «ы-ы-ы», да и то недолго.

— Не понимаю… Зачем ему это? Такое количество наркотиков ни один препарат быстро не выведет, он упускает контроль!

— Вот найдем его – и спросим.

Одхану просто не хотелось продолжать этот разговор, не с Саломе так точно. Потому что он подозревал: главной причиной, вогнавшей Ники в такое состояние, стал страх. Сорокалетний мужик, массивный, двухметровый, с татуировкой хохочущих бесов на лысине, чего-то боялся настолько сильно, что попросту не позволял себе протрезветь.

Это, разумеется, делало всю историю с восстанием еще хуже – хотя казалось бы: куда уже? Одхан, изначально считавший Ники слабым звеном, начинал подозревать, что нечто по-настоящему ценное сенатору все же известно.

Найти его не составило труда. Шоу шло в прямом эфире из студии, расположенной в одном из центральных зданий города. Охрана здесь была, но на удивление ничтожная. Не военные даже, гражданские, сильные только на вид и совершенно бестолковые в бою. Одних легионеры просто обошли, легко оставшись незамеченными. Других пришлось оглушить и запереть в технических помещениях. Кровь вообще не пролилась, добраться до верхних этажей оказалось даже слишком просто.