Книга Контроль над Эребом, страница 143 – Влада Ольховская

— Какого… как ты это делаешь?

Шестой не ответил ему, он продолжал все так же нагло ухмыляться, непростительно здоровый, наблюдающий за своим лидером снисходительно. Эдмар не смог долго такое выносить, он напал первым и… промахнулся. Он подлетел к Шестому быстро, ударил без жалости, но его рука прошла через образ противника свободно, не встретив никакого сопротивления, и Первый рухнул на пол.

Он не задержался там, он подскочил на ноги, напал снова – и с тем же результатом. Шестой больше не стоял на месте, он двигался, и движения у каждого из его ликов были своими. Все указывало на то, что Эдмара окружают совершенно разные люди, просто с одинаковой внешностью. Но когда он добирался до них, все они мгновенно исчезали.

Они всегда улыбались. Шестой всегда улыбался, кем бы он ни становился, сколько бы лиц у него ни было. Он ни разу не ударил, но Эдмар уже был избит и изранен из-за собственных неудачных атак.

Он не хотел поддаваться страху, а не поддаваться не мог. Как бы Эдмар ни держался за привычную реальность, получалось у него все хуже. Ему казалось, что это действительно послание от Эви, она смеется над ним… она его не пожалеет.

Он ведь ее не пожалел.

— Хватит! – крикнул Эдмар. – Прекрати! Чего ты хочешь от меня?!

Зал озарился яркой вспышкой – и армия, окружавшая Первого, исчезла. Остался только один Шестой, стоящий прямо перед ним. Эдмар замер на коленях, пораженный случившимся, а Шестой теперь нависал над ним. Он больше не ухмылялся, в его глазах не было торжества – но не было и жалости, только безнадежная усталость того, кому пришлось заплатить за свою жизнь слишком большую цену.

— Ты убьешь меня? – прошептал Эдмар.

— Нет. Она убьет.

Он не понял смысла этих слов, а Шестой не стал объяснять. Он прижал руку ко лбу Эдмара, и все вокруг потухло. Осталось только то, чему не было имени, слишком абсолютный, безбрежный ужас оно несло в себе. Страх и боль. Отчаяние, пожирающее все на своем пути. Страдание, которое стирает и память, и мечты, и личность, забирает имя и суть, замыкается в себе и делает смерть желанной наградой…

* * *

На «Метиде» происходило то, что никак не могло произойти. На станции была великолепная система безопасности – ориентированная в основном на нападение извне, теперь же атака шла изнутри. Хорошо обученных солдат здесь тоже хватало, но прямо сейчас, когда они оказались нужны, все они куда-то делись. Это было настолько откровенное нарушение всех мыслимых правил, что в какой-то момент возмущение в душе Стерлинга перевесило даже страх.

Однако потом до киборга дошло, что жаловаться некому, да и времени на это нет. Какой бы ни была причина, на станции воцарился хаос. На пациентов нападали… другие пациенты, и эти выглядели откровенно больными, чуть ли не безумными. К счастью, своими особыми способностями они больше не владели, и отбиться от них было можно, но… от грандиозной беды это не спасло.

В своих яростных атаках они повредили несколько систем жизнеобеспечения. Они ломали люки и вырывали из стен кабели. Компьютер предупреждал, что на этаже столовой и кухонь уже начался пожар. Пациентов нужно было эвакуировать как можно скорее, и это даже начали делать… А потом процесс просто застопорился.

Стерлинг обнаружил, что врачи и пациенты собрались возле выходов к эвакуационным кораблям, растерянные, шокированные. Некоторые уже были ранены, к другим пробивались зараженные, которых пока сдерживали двери… Но надолго ли? С «Метиды» нужно было улетать как можно скорее, а это ни у кого не получалось, система не выпускала их.