Книга Благословенны ночи Нергала, страница 97 – Влада Ольховская

Лорена надеялась, что Глашатай попытается вразумить его – не раб все-таки, воин, какой-то авторитет у него должен быть! Однако Саргон по-прежнему не разменивался на слова. Он подошел ближе, опустил руку поверх маски принца и небрежным движением толкнул мальчишку назад.

Небрежность оказалась показной. Глашатай рассчитал силу и точку давления так идеально, что Даг-Мескалам не удержался на ногах и беспомощным детенышем покатился по траве. Пользуясь моментом его замешательства, Лорена поспешила спрятаться за спиной у Глашатая.

Сообразив, что случилось, Даг-Мескалам подскочил на ноги и сжал кулаки. От ярости лицо мальчишки покрылось багровыми пятнами, на глазах блестели злые слезы, но от них, пожалуй, становилось только хуже.

— Ты соображаешь, что сделал?! Ты поднял руку на своего господина, тварь! Ты сегодня же будешь гореть! На тебя обрушится гнев Брерис!

Глашатай безразлично пожал плечами, давая понять, что гнев Брерис его не слишком заботит. Он направился прочь, и Лорена теперь не отставала, спиной чувствуя ненавидящий взгляд принца. Похоже, пора первой влюбленности закончилась раньше срока… Теперь, возможно, будет месть. Или нет. Даг-Мескалам даже в пылу ярости не решился броситься на противника, который был настолько сильнее. Опасно станет, только если он придумает способ вытянуть нужный приказ из своей матери, но… Эта история в любом случае не закончилась бы хорошо, так что сожаления Лорена не чувствовала.

Когда они отошли чуть дальше и оказались под защитой эвкалорисов, Лорена сказала то, что раньше казалось ей невозможным.

— Спасибо.

Глашатай повернул к ней скрытое маской лицо, некоторое время разглядывал ее, но так ничего и не ответил.

* * *

Римильда терпеть не могла такие миссии: те, на которых жарко, душно, в воздухе висит неведомая ядовитая хрень, а мимо пролетают комары размером с кулак. Или не комары, или что похуже. Так ведь сразу и не разберешь.

Но ныть она предпочитала ровно до того момента, когда исчезал шанс что-то изменить. Когда она соглашалась действовать, нытье становилось бессмысленным, разве что портящим настроение. Ну а в этом случае она и не рассматривала отказ как вариант. Да, изуродованные тела не ужасали ее так, как остальных. Однако Римильда все равно верила, что смерть своих нельзя оставлять без внимания.

Так что она, в отличие от Стерлинга, не собиралась бубнить по поводу опасного путешествия часами. Ей-то вообще приходилось легче всех: она не нуждалась ни в какой защите, Римильда быстро адаптировала и легкие, и глаза, и кожу к новым условиям. Она даже намеренно вдыхала ядовитый туман поглубже, чтобы выработать в крови вещества, которые спасут ее спутников, если респираторы все же подведут.

Когда подготовка была закончена, Римильда просто позволила себе наслаждаться этим миром. Пока Киган и Стерлинг выискивали дорогу среди зарослей, хилер легко перепрыгивала с ветки на ветку, порой качалась на лианах, как на качелях, ожидая, пока остальные ее догонят, а порой даже дразнила патисуми, забрасывая в распахнутые цветки-пасти всякий несъедобный хлам.

Она прекрасно понимала, что ведет себя, как ребенок. Она не стеснялась этого. Римильда давно уже достигла того возраста, когда мудрости хватает на ребячества. Почему нет? Настоящим ребенком ей побыть почти не довелось… Как и многим обладателям сверхразвитого таланта.