Книга Благословенны ночи Нергала, страница 45 – Влада Ольховская

Под ручьями, примерно в центре горы, на границе ядовитого тумана, начинались жилые тоннели. Самые крупные пещеры предназначались для общего пользования – здесь были организованы рынки, спортивные зоны, точки обслуживания – вроде парикмахерских и мастерских. Личные жилища были вырезаны в горной породе и пространством похвастаться не могли, но для уединения и безопасного сна их хватало.

Здесь Лукия снова увидела людей в одинаковой одежде. Они помогали на рынке: таскали тяжелые корзины, подметали площадки. Иными словами, выполняли примитивную работу – совсем как наверху. Тут уже Лукия не выдержала:

— А это кто?

Иван, до этого вещавший о великолепном развитии торговых отношений и собственной валюте, запнулся на полуслове. Он посмотрел на одинаково одетых людей так, будто только сейчас их заметил.

— Это? Переселенцы из культа.

— Их довольно много… Они так часто бегут оттуда?

— Не совсем, – смутился управляющий. – Некоторые бегут, но им там так промыли мозги, что решаются на побег единицы.

— Здесь у вас работают не единицы.

— Этих мы освободили. Бывает так, что наши отряды сталкиваются с их отрядами, когда рядом находятся гражданские. Наши побеждают и уводят гражданских сюда. В их нелепой религиозной системе тот, кто не умер в бою, считается нечистым и достойным лишь смерти. Но мы, конечно, не допускаем такую расправу над невиновными людьми! Они адаптируются к жизни в колонии, они ведь не виноваты, что выросли среди дикарей.

— Не похоже, что они адаптируются, – заметил Рале. – Адаптация – это включение в общество. Но они держатся сами по себе, да и колонисты не спешат с ними обниматься.

— В первом поколении это необходимо, увы. Даже попав в цивилизацию, они порой цепляются за свои варварские убеждения, они иначе не могут. К тому же все они безграмотны и плохо обучаемы. Мы можем доверить им только очень простую работу. Но уже их дети учатся вместе с нашими детьми – и вырастают совсем другими людьми.

— Прошу простить мне мою прямолинейность, но сходство с рабством слишком очевидно, чтобы не указать на него, – холодно произнесла Лукия.

— Что?.. Нет! Конечно же, нет! – возмутился Иван. – Вы здесь видите где-нибудь цепи? А надзирателей с хлыстами? О том, что такое рабство, мы знаем исключительно по материалам, привезенным с Земли! Просто эти переселенцы – такие люди, с которыми нельзя по-другому, только и всего.

— Вы не возражаете, если я поговорю с ними?

— Пожалуйста! Увидите, как они нам благодарны!

Лукия прекрасно понимала, что Иван обижен. Ее это не слишком волновало, обида была меньшим, что она получала от недовольных правителей колоний. Куда охотней они выражали свое недовольство выстрелом в спину.

Ей и правда никто не мешал беседовать с переселенцами открыто, однако значимых результатов это не принесло. Они были благодарны, но благодарны не за спасение, а за то, что их оставили в живых. Похоже, в культе их приучили благодарить за такое. И общие спальни их устраивали, и самая тяжелая работа в колонии. Они, как и Иван, были убеждены, что по-другому просто быть не может, это естественный порядок вещей.

Рабство разрасталось в головах. Отсутствие цепей и надзирателей было иллюзией, за которой оно умело скрывалось. Цепи можно разбить, надзирателей прогнать прочь, но как очистить мысли? Впрочем, для флота это не стало бы решающим аргументом. Рабство допускалось как элемент общественной жизни, если колония все равно могла приносить пользу. Так что даже если бы команда «Гранд Орион» сочла это недостатком, она не стала бы прерывать переговоры или открыто упрекать колонию, значит, и мотивом для убийства сохранение тайны не послужило. И все же, все же…