Книга Благословенны ночи Нергала, страница 182 – Влада Ольховская

Однако Триан определенно так не считал.

— Мелкая, ты знаешь, почему наш челнок называют «Стрела»?

— Потому что на стрелу похоже, – буркнула Альда, даже не пытаясь узнать, с чего это они вдруг заговорили об этом.

— Вот именно. Но обладают ли они одинаковым функционалом? Или даже схожим? Нет. Мораль: не все, что похоже, стоит считать одинаковым.

— Но вас ведь тоже мучают… – повторила она.

— Нас не мучают, – отрезал Триан. – Нас обучают. Как думаешь, мне было очень приятно на этом задании получить разряд в горло? Не слишком, не рекомендую. На миссиях с легионерами случается всякое. В нас стреляют, нас жгут, топят, пробивают насквозь. И в такие моменты мы должны не рыдать, искать подорожник и дуть на ранку, а действовать вопреки всему. Ни боль, ни кровь, ни опасные травмы не должны нас останавливать. Чтобы это работало именно так, нас готовят. Мы проходим через травмы и даже, в некотором понимании, смерть в учебных условиях, где нам могут помочь. Мы учимся, потому что на миссиях никто помогать не будет. Но из нас делают не оболваненных марионеток, а воинов, способных выживать в любых условиях и защищать других. В Легионе нет психологической ломки. На Феронии ты встретила больше легионеров, чем хотелось бы. Ты много среди них смиренных увидела?

— Нет, но… Это все равно неправильно – вы же дети…

— Никто не остается детьми навсегда. Легион просто позволяет нам стать взрослыми, которые будут защищать как раз детей. Не сотни, тысячи. Несмотря на все внутренние интриги, Легион выполняет огромную работу. Даже такая паскуда, как Стефан Северин, когда не задеты его личные интересы, весьма эффективен. Номер 3 спас за свою карьеру больше людей, чем живет сейчас на Нергале.

Вот теперь Альда растерялась: такого она точно не ожидала. Понятно, что Триан не стал бы жалеть самого себя за загубленное детство. Но он, похоже, искренне считал действия Легиона оправданными… И не испытывал настоящей ненависти к организации, которая сломала ему жизнь.

— Разве ты не хочешь уничтожить Легион? – не выдержала Альда.

— Что?.. Нет. И никогда не хотел.

— Но как же… Тео…

Он не любил упоминание имени брата, Альда знала об этом. Он не вздрагивал и не шарахался, но она всегда чувствовала, как меняется его настроение, и старалась не доводить до такого – а тут слова сами сорвались с губ.

Триан не стал злиться и отчитывать ее, он устало улыбнулся.

— Боюсь, ты не так меня поняла. Свергать Легион я никогда не собирался. Одинокая борьба с империей сил зла не по мне: и я не герой, и Легион – не зло в чистом виде. Я хочу убить тех, кто втянул меня и… брата… в эксперимент. Я это сделаю. Сложность в том, что они связаны с руководством Легиона – но они не весь Легион. Сам Легион должен существовать.

— Несмотря на все сломанные жизни?

— Вопрос цены. Жизни всегда будут ломаться. У меня и других легионеров просто есть власть уменьшить число сломанных.

Он действительно мог все это выносить – потому что выносил годами. Убивал, и умирал, и нес в себе чужую смерть. Альда же не находила в себе похожей силы, не выдерживала то, что выдерживал он. Поэтому она, рассудив, что звание «мелкой» такое допускает, прижалась к нему, обняв обеими руками. Это ничего не меняло для него, а ей становилось теплее.

Триан поначалу замер, потом мягко провел рукой по ее спине, и Альда услышала, как он тихо смеется.