Книга Безмолвные призраки Хионы, страница 69 – Влада Ольховская

Его все-таки поймали… Но его и должны были поймать, это стало лишь вопросом времени. На Хионе невозможно выживать вдали от колонии, все на виду. По тоннелю просто так не пройдешь, там полно дежурных. По поверхности перемещаться тоже сложно, белый снег выдаст любое темное пятно. Можно разве что внутри бури укрыться, но тут еще большой вопрос, что безопасней: это или побег от стражи.

А Гектор ведь не таился даже, он мотался между станциями, выискивая доказательства. Удача и так сопутствовала ему слишком долго, но всему приходит конец.

Когда стало известно о его поимке, Фауста не почувствовала удивления, но это не значит, что ей было все равно. Напротив, страх вспыхнул сразу, она слишком хорошо понимала, что его ждет дальше. Ей изначально было тяжело принять его смерть, а теперь, когда она знала, что Гектор невиновен, становилось только хуже.

Она надеялась, что времени будет больше, она сумеет доказать, что он заслуживает хотя бы отсрочки. Но когда в колонии зашептались о его поимке, у Фаусты по-прежнему не было никаких гарантий, что ей поверят, лишь достаточно оснований для сомнений, которые меркли на фоне улик, собранных против Гектора.

Дополнительная проблема заключалась в том, что никто не собирался устраивать полноценный суд. После побега Гектора уже не оставляли без охраны, увидеться с ним было невозможно. Из него пытались выбить признание в том, кто помог ему первый раз, но тут их ждало разочарование: боли он не боялся, его вообще сложно было запугать, и Фауста гордилась им за это.

На следующее утро его ожидала публичная казнь – так захотел Мауро ДиНаталь. Подумать только… На площади между больницей с лучшими технологиями, между институтом и библиотекой должны были убить человека на глазах у толпы! Немыслимый и тупой поступок, достойный разве что древних людей с Земли, но никак не современных жителей Хионы.

Фауста была не единственной, кто понимал, насколько это жестоко и нелепо. Те, у кого была хоть какая-то возможность не смотреть на казнь, на площадь не пришли. Но были и такие, кому хотелось взглянуть на кровь и смерть, да и просто не злить Мауро. Им важно было мелькнуть у него перед глазами, показать, что они поддерживают любые его решения.

Положение в колонии давно уже стало абсурдным, что скрывать. Мауро заигрался. Фауста признавала, что он гениален, его уникальный разум сотни раз спасал жизнь всем колонистам. Но это не означало, что ему позволено все! А именно так он себя и вел. Чем старше становился Мауро, тем меньше он интересовался мнением других, он уже не притворялся, что рядом с ним есть какой-то там совет. Правда, в колонии поговаривали, что он готовится назначить на свое место старшего сына. Только вот Фауста подозревала, что это станет лишь способом усмирить ропот толпы. Все ведь знали, что Кристиан боготворит своего отца, каждое слово Мауро он будет воспринимать как закон.

Пожалуй, куда лучшим правителем для колонии стал бы Элия, но Элии больше нет.

Теперь вот старик Мауро захотел показательной расправы, ему казалось, что только это станет достойным наказанием за смерть его сына – которого он вряд ли по-настоящему любил. Поэтому Гектора, заметно избитого, приволокли на площадь, поставили на колени перед креслом, на котором сидел закутанный в меха старик. За его левым плечом стоял Кристиан, Вердад нигде не было. Возможно, она попыталась вразумить деда, объяснить ему, что на самом деле происходит в городе – и была наказана.