Книга Безмолвные призраки Хионы, страница 113 – Влада Ольховская

А еще – подсказывала, что более подходящего мига для правды уже не будет.

— Габриэль, – позвала она.

Они сейчас сидели друг напротив друга на разных концах круглого зала. Но сам размер эвакуационной комнаты все равно делал их близкими, хотели они того или нет.

Триан лениво приоткрыл один глаз и усмехнулся:

— О, смотрю, с козырей пошла. Чего тебе, мелкая?

— Убери блок.

— Нет. Все еще нет.

— Я не собираюсь лезть в твои мысли. Я хочу тебе кое-что передать.

— Хорошая попытка, но все равно нет. Хочешь что-то сообщить – используй слова, очень рекомендую.

Он явно надеялся свести все в шутку или смутить собеседницу. Но Альда ожидала, что так будет. Она не начала бы этот разговор, если бы не была готова: волнение в душе сменилось странным уверенным покоем. Так что она могла безо всякой дрожи в голосе сказать ему:

— Я люблю тебя.

Вот теперь Триан перестал ухмыляться. Он открыл глаза, нахмурился, не понимая, как реагировать и почему они вдруг перешли к этому. Альда по-прежнему не чувствовала никакого смущения. Почему она должна стесняться одного из самых сложных чувств на Земле? И одного из самых естественных, дающих смысл даже тогда, когда иных смыслов не остается.

Да и потом, его не так уж сложно было любить, что бы он там себе ни придумал.

— Альда, ты… Зачем? – спросил Триан. – Не нужно…

— Нужно. Мне – нужно. Просто слова иногда звучат слишком грубо. Они неплохи, когда других вариантов нет, но для нас-то с тобой есть. Поэтому я попросила тебя убрать блок. Или я и дальше буду ограничена словами.

Несколько долгих, бесконечных секунд он смотрел на нее, не говоря ни слова. Его глаза в тусклом свете аварийных ламп казались почти черными, нечеловеческими, так похожими на безжизненную пустоту между планетами – на смерть между жизнью. Мало кто мог выносить его взгляд, а Альде было легко, она уже привыкла, знала, что он прячется за этой темнотой, как за зеркалом.

Наконец она почувствовала, как телепатический блок исчезает и привычная связь между ними возвращается. Альда позволила себе слабо улыбнуться, отступать она не собиралась – как и нарушать свое слово. Она не стала ничего вытягивать из его памяти, она только отдала то послание, в котором по-прежнему не находила ничего постыдного.

Потому что у телепатов все-таки было определенное преимущество: Альда хорошо знала все грани человеческой души, она могла провести черту между влюбленностью, любовью и желаниями тела. Она хотела рассказать ему о том, что стало естественным – новой правдой, которая была связана с ним, а значит, он имел право знать, пусть даже без обязанности разделить с ней это чувство или хоть что-то ей вернуть.

А еще она позволила ему узнать, что ей нужно. Потому что сейчас был идеальный миг для этого, второго такого может и не быть. Они всегда будут связаны – правилами космического флота, требованиями специального корпуса, интригами Легиона. Бесполезно закрывать на это глаза. Но порой в их жизни будут случаться такие моменты, как сейчас: когда они одни между океаном и небом. Здесь ни у кого, кроме них, нет власти, и никто не узнает, что случилось в этой комнате. Даже Легион, который внимательно следит за Трианом по своим причинам, в это мгновение никогда не заглянет. Тайна, родившаяся здесь, тайной и останется.