Книга Адран в огне, страница 113 – Влада Ольховская

Для Легиона детей выбирали точно так же, как для других отделов специального корпуса: через тест, выявляющий генетическую предрасположенность. Просто в их случае нужен был не определенный дар, а сама способность пережить мутацию. На этом фоне дети с высокой предрасположенностью особенно ценились, их было мало и из них всегда получались великолепные легионеры.

Вот только Легиону нужно было больше, чем могла дать природа. Легионеры послабее слишком быстро гибли, в некоторых случаях не удавалось даже отбить затраты на их обучение. Цинично? Да, конечно. Но таковы были правила флота. Чтобы сохранить власть и влияние, Легион должен был собрать под своим крылом воинов, которые были куда сильнее других солдат специального корпуса, низкую численность они компенсировали могуществом.

Поэтому эксперименты начались чуть ли не с первых дней Легиона. Это естественные способности можно развить лишь до определенного предела – и на этом все. Генетическая мутация оставляла куда больше пространства для маневров. Детей с высоким врожденным потенциалом не трогали, экспериментировали на «средних» и «слабых», их было не так жалко терять.

А терять их приходилось – единую удачную формулу усовершенствования так и не нашли. Каждый эксперимент напоминал игру в русскую рулетку. Ни ученые, ни другие легионеры, ни подопытные не знали, что получится. Смерть традиционно становилась самым вероятным исходом.

К этому моменту Альда уже понимала, к чему идет рассказ, она просто верить не хотела. Но неверие – сомнительное убежище: рассыпается под первым же порывом ветра. Ей пришлось произнести это вслух:

— Триан тоже был экспериментом?

— Именно так.

— Он был из слабых?

— Из средних. Если бы его допустили до стандартной процедуры мутации, он бы получил какой-нибудь номер 150 и спокойно себе служил космическому флоту до самой старости. Но не думаю, что для него рассматривали такой вариант… Эксперимент, который ему достался, был очень жестоким. Насколько мне известно, эта процедура и сегодня считается самой жестокой и аморальной за всю историю Легиона, хоть об этом и не распространяются. Еще до того, как все началось, многие выступали против такого. Но тут нужно понимать, что Легион – это не единое существо, это довольно большая группа людей, все ключевые решения принимаются голосованием. В случае Триана большинство проголосовало «за» эксперимент, потому что разработчик той системы пообещал, что при успешном исходе они получат самый могущественный номер 1 среди бывших и будущих.

— Как можно такое обещать?! – не выдержала Альда. – Они же ничего не знали, они двигались вслепую!

— Они обещали, чтобы им позволили продолжить двигаться вслепую. Создание величайшего номера 1 – это не только научное достижение, это и солидная награда. При такой мотивации, так ли важны жизни каких-то непонятных, чужих детей?

— Но он стал номером 7…

— Он стал номером 7, – повторила Диана. – Когда Триан остался в живых после всего, что с ним сделали, первую фазу эксперимента признали успешной. Повторение, впрочем, запретили, а сам проект поставили на паузу. Нужно было убедиться, что игра стоит свеч, что Триан действительно окажется настолько сильным, как обещали разработчики эксперимента. Пойми меня правильно… Руководство Легиона сентиментальностью не отличается, но определенные моральные принципы есть даже у них. Триан завершил обучение и на выпускных экзаменах наработал себе только на седьмой номер. То есть, эксперимент действительно очень сильно увеличил его способности, но, опять же, аморальность процесса привела к решению эксперимент не повторять и работать в других направлениях, подыскивая более гуманный способ создавать сильных легионеров.