Книга Вечное Пламя, страница 24 – Влада Ольховская

Рада и Пилигрим остановились у основания мостика. Кто угодно заметил бы их – но только не аука. В его мире их не было, он будто и не понимал, где находится.

— Он? – коротко уточнил градстраж.

— Он… Семен Ростиславович, вы что делаете?! – возмутилась Рада.

И снова никакого ответа. Если аука игнорировал их, то мастерски, даже не покосился в их сторону. Хотя Пилигрим был почти уверен, что все намного сложнее.

Рада позвала снова, громче, но с тем же результатом. Она хотела подойти к нему, коснуться, чтобы привлечь внимание, однако Пилигрим не позволил. Он не был уверен, что аука опасен, просто не хотел рисковать.

— Я не понимаю, что с ним происходит, – растерялась Рада. – Он заколдован?

— Я никакого ведьмовства не чувствую. С лесовиком, кстати, было то же самое.

— Ну и что это за эпидемия такая?!

— Пока сложно сказать, но один трюк я попробовать могу.

Не зря все-таки он снова и снова возвращался к той ситуации с лесовиком! Пилигрим раздумывал, что еще мог бы сделать, что не попробовал. Казалось, что события не повторятся, он просто напрасно теряет время. А сложилось вот как: у него появился шанс использовать заклинание пробуждения, которое он не так давно вспомнил.

Заклинание было разработано специально для нечисти, попадавшей в зону действия природной магии. Кто в ведьмин круг забредал, кто водицы живой или мертвой испивал – причина была не так уж важна. Важно то, что нелюдь оказывался под воздействием чар без какого-либо хозяина, управляющего им. Это могло закончиться куда хуже, чем любой морок.

Поэтому ведьмары научились будить таких созданий. Пилигрим опустился на одно колено и нарисовал на земле несколько рун. Когда подготовка была завершена, он прижал к ним обе ладони и прошептал заклинание, выученное еще много лет назад, на хуторе, над семейными книгами, которые он не имел права брать.

Руны тут же исчезли, обернулись зеленой вспышкой, которая, пролетев по земле, метнулась к мосту и полыхнула рядом с аукой.

Вот на это он отреагировал! Магия мелькнула и исчезла, но Семен Ростиславович больше не танцевал. Он пошатнулся и плюхнулся на каменную поверхность мостика. Сознание не потерял, просто замер, растерянно оглядываясь вокруг.

Он определенно не понимал, где находится, да оно и понятно – далеко не все забредают в эту часть парка. Может, ему и вовсе казалось, что его из города вывезли? Зато, когда его взгляд наконец остановился на Раде, на кругленьком лице ауки расцвела искренняя радость.

— Вы! – воскликнул он. – Я вас помню! Кто вы?

— Какой оригинальный подход к слову «помню», – проворчал Пилигрим.

Рада украдкой толкнула его локтем в бок, ауке она продолжила улыбаться.

— Меня зовут Рада Василькевич, я из минских толмачей. Семен Ростиславович, ну что вы устроили?

— А что я устроил? – растерянно повторил аука.

— Детей у мамочек увели. Нехорошо получилось.

— Я… что?! Нет-нет, этого не может быть, вы что-то путаете, дорогая моя!

Спорить с ним Рада не стала. Она все так же спокойно, не слишком громко рассказала ауке обо всем, что произошло сегодня в парке. Он пытался возражать. Она не давила, всего лишь перечисляла события. Пилигрим в который раз поразился ее терпению – и отметил, что не поверить ей было нельзя.

Под конец истории Семен Ростиславович сидел на мостике на корточках, обхватив голову руками. От волнения он даже начал обретать свою истинную форму, обрастая мехом, и Пилигрим был вынужден вмешаться: