Книга Человек на дороге, страница 186 – Влада Ольховская

На этот раз удивление Таниса было настолько велико, что он невольно сделал шаг назад от каменных перилл террасы. Исса, заметив это, расхохоталась.

— Что, не ожидал? Сюрприз!

— Как? — только и смог выговорить дракон. — Битва ламии и камерцея должна была отнять у тебя больше времени и сил, даже если бы ты была в своем родном теле! А уж в этом, человеческом… Я не понимаю…

— А это потому что ты идиот, — услужливо подсказала Исса.

— Да как ты смеешь! — оскалился Танис.

— Так и смею. Ты не видишь дальше своего носа! Сам обвинял меня, что я много не знаю и не замечаю, а тут задаешь вопросы, ответ на которые очевиден. Ламии и драконы во многом похожи — мы хищники, сильные, долго живем, умеем пользоваться магией. Но отличия между нами все же есть, и сейчас вступило в силу одно из главных. Знаешь, какое? И нет, не то, что мы вас жрем, а вы нас — нет.

Судя по шокированному взгляду, Танис начал догадываться.

— Не может быть… — еле слышно произнес он.

Кирин все еще не знал, о чем речь, но Исса наконец пояснила:

— Ага, вижу, до тебя дошло. Когда драконья самка тяжелеет детенышем, она старается оградить себя от мира, скрыться под присмотром своей стаи, потому что в это время она слаба и уязвима. Но у нас все не так. Когда внутри ламии появляется новая жизнь, ее сила увеличивается в два раза — на время. И пока ее дитя не покинет тело, ламия использует и свою силу, и полную силу своего ребенка. Такова воля природы.

Принц слушал ее — и не мог поверить. Танис, судя по всему тоже:

— Ты не можешь быть!.. Это невозможно!

— Отрицаешь то, что уже чувствуешь? Как это… по-людски. Мне не важно, веришь ты мне или нет. Сегодня я собираюсь впервые одолжить силу своего ребенка. Ты мог подготовиться к чему угодно, только не к этому, не так ли, дракон?

Танис больше не собирался разговаривать с ней, он просто не мог — его трясло от гнева. Похоже, своим неожиданным преимуществом Исса и правда обошла последние из его продуманных планов. Но сквозь эту ненависть, сквозь злобу и желание убить уже пробивался страх, говоривший о многом.

И все же до поражения Танису было далеко. Он прошептал заклинание, призывая последний рубеж своей обороны. Целой земли вокруг дворца просто не осталось, она разлеталась в разные стороны, освобождая дорогу камерцеям. Кирин не брался даже сказать, сколько их здесь, Иссе некуда было убегать, потому что они были повсюду. И принц не был уверен, что даже ее удвоенной силы хватит, чтобы расправиться с такой армией.

Но и он больше не мог отсиживаться в стороне. Это не ее ребенок, это ИХ ребенок. Сражение, начавшееся во имя намяти о его семье, неожиданно превратилось в битву за будущее. Помощь друзей и союзников — это замечательно, и все же он, император, должен нанести главный удар.

Чтобы не только выжить, но и увидеть, как родится это дитя.

Эта мысль стала последней каплей для него. Кирин снова рванулся вперед, и звено цепи, и без того поврежденное, не выдержало. Принц поднялся на ноги, сбрасывая с себя разрушенные оковы, и бросился к телу матери. Когда Танис обернулся, привлеченный шумом, Кирин вернул себе меч — созданный для императора Торема, но теперь принадлежащий только ему.

— Неплохо, — хищно прищурился Танис. — Я начинаю верить, что все эти разговоры о судьбе, может, и не пустой звук. Пора проверить, на чьей она стороне, человек.