Книга Сильнее смерти, страница 149 – Влада Ольховская

Ей только и оставалось, что отпустить Роувена с миром, он заслуживал это. Такую жестокую необходимость признали все – кроме одного человека.

Сарджана Арма, только что нарушившая все традиции, прервала их поцелуй, но не отстранилась от Роувена. Она даже сейчас казалась Хионии мраморной статуей, слишком совершенной, чтобы быть живой.

— Прости, – прошептала Сарджана, глядя ему в глаза. – Но я не могу тебя потерять. Я уже лишилась на этой войне одного дорогого человека, и больше я не выдержу.

Роувен не смог спросить, что она имеет в виду, а она не стала объяснять. Сарджана сняла кольцо, которое носила на безымянном пальце, как обручальное, и положила ему на грудь.

Кольцо, заряженное ее силой, мгновенно вспыхнуло. Свет окружил Роувена со всех сторон и обрел новую форму. Теперь он был похож на смолу – или, вернее, на кристалл, мигом затвердевший. Вначале прозрачный, он сменил свет, налившись насыщенным изумрудным сиянием.

Сарджана отошла в сторону, а на земле остался только полупрозрачный кристалл, в котором угадывался силуэт Роувена. Хиония чувствовала энергию, исходящую от артефакта. Этой силы было достаточно, чтобы сдержать любое колдовство – даже ход самого времени! Находясь там, Роувен словно оказывался вне миров, в особом пространстве, где существовал он один и никто не смог бы добраться до него.

Ни о чем подобном Хиония раньше не слышала, но это заклинание вполне могло оказаться изобретением Сарджаны.

Дана, испуганно прижимавшаяся к Амиару, опомнилась первой:

— Что это такое? Он… он вообще жив?

— Жив, – подтвердила Сарджана. Ее голос звучал ровно, словно ничего страшного и не произошло.

Ее самоконтроль всегда поражал Хионию, но теперь он дошел до невозможного уровня. Ведь она любила Роувена! Этот поцелуй выдал ее, невозможно так притворяться. Но, даже любя, она не поддалась отчаянию и сохранила самообладание, достаточное для того, чтобы его спасти.

Или, по крайней мере, не дать ему умереть прямо сейчас, потому что Хиония была не уверена, что это действительно спасение.

— Что это за штука? – Цезарь указал на изумрудный кристалл.

— Артефакт, над которым я в последнее время работала. После смерти моего дедушки я не могла избавиться от мысли: что если я могла что-то изменить? Что если все повторится, а я не буду готова?

— Лукиллиан Арма сам выбрал свою судьбу, – напомнил Амиар. – И он умер героем!

— Я знаю. Но это не значит, что новые герои тоже должны умирать. Поэтому я создала артефакт, который способен сохранить тело в таком состоянии, в котором оно было в один момент времени.

— Проще говоря, это не спасает Роувена, а просто не дает ему умереть прямо сейчас, – печально признала Хиония. – Послушай… мне жаль тебя разочаровывать, но то, что с ним происходит, нельзя вылечить. Твой артефакт хорош, когда нужно доставить кого-то в больницу, к целителям. Но Роувен не ранен и не болен, его пожирает само время. Нельзя отменить время!

Кто-то другой уже прервал бы ее. Но Сарджана, бледная, измученная, даже сейчас сохраняла терпение истинной царицы. Именно эта величественность и дарила Хионии робкую надежду на то, что колдунья Арма, возможно, найдет способ одолеть время.

— Я все это знаю, – кивнула Сарджана. – Магия Интегри известна мне не так хорошо, как моя собственная, но кое-что о времени я знаю, потому что уже не раз создавала часовые артефакты. Я понимаю, что сегодня состояние Роувена необратимо, и нет в мире силы, способной его спасти. Но что будет завтра? И послезавтра? Этого мы не знаем. Совсем недавно такого артефакта не было, но я его изобрела. Если бы я сделала это раньше, возможно, он сохранил бы жизнь Анору Мортему. Видите? Магия не стоит на месте, все развивается. Если Роувен умрет сегодня, для него ничего не изменится. Но этот артефакт сможет поддерживать в нем жизнь и год, и два… сколько угодно, пока я не найду решение. А я его найду. Я слишком люблю его, чтобы отпустить, и простите мне этот эгоизм, леди Хиония.