Книга Танцующий горностай, страница 67 – Влада Ольховская

Троица, к сожалению, оказалась не совсем безмозглой, сориентировались они быстро. Гаевского обвинили в том, что он намеренно отдал им кошелек, а деньги спрятаны где-то у него под одеждой – так что лучше бы ему раздеться прямо здесь, если ему не нужны неприятности. Дальше любопытство Гаевского не простиралось, драку он начал сам, а чем она закончилась – уже не помнил.

Он очнулся в больнице. Попытался двинуться – и не смог. Ему показалось, что на него давит что-то тяжелое, и он, еще не до конца пришедший в себя, решил, что это старое одеяло. Но одеяла не было, они в реанимации не полагались. Он ждал, когда лекарства перестанут действовать и он снова сможет шевелиться. Он тогда даже не подозревал, что это не случится никогда.

По факту нападения завели уголовное дело. Тех троих искали, но, конечно же, так и не нашли. Беспомощный старик оказался на попечении родни, о продолжении расследования не могло идти и речи. Даже сын подумывал о том, чтобы сдать его в дом инвалидов. Но потом выяснил, какая его отцу полагается пенсия, и выделил уголок в детской. Судя по запаху, на этом он считал свой долг выполненным, а деньги – отработанными.

Для Вячеслава потянулись одинаковые дни. За окном сменялись сезоны. Для него это ничего уже не значило.

— Я ждал, что она придет ко мне, – криво усмехнулся он. – Найдет предлог, она бы сумела… А в больнице не нужно было и предлог искать, никто бы ее визит не заметил… Кроме меня, разумеется. Но она так и не пришла.

— С чего бы ей приходить? – удивился Ян.

— Поиздеваться… Тогда я был не в себе, психовал жутко, вот и подумал, что она может… А потом понял, что ей это не нужно. Она профи. От меня избавились, чтобы я не мешал, так-то я для нее ничего не значил. Ну а что с Ваней случилось… Я так точно не узнаю. Может, не узнает уже никто.

Судьба Вани в какой-то момент выстроилась вполне четко – не для Гаевского, для близнецов. Вот пострадал в необъяснимой аварии Тимур Максаков. Его мать поняла, что он может умереть в любой момент – или стать инвалидом, и тогда отец откажется от него. Ей нужно было вернуть прежнюю власть над мужем, и она наняла Марию Савельеву, которая каким-то образом добыла ей очень похожего ребенка. Все сходилось…

А потом рассыпалось под весом неумолимых дат. Ваня Гаевский пропал летом – но не тем летом, когда умер Тимур, а за год до этого. В то время с настоящим Тимуром Максаковым все было прекрасно, никто не догадывался, какая чудовищная участь его ждет. До аварии оставалось полгода…

В комнату заглянула невестка Гаевского, бросила удивленный взгляд на близнецов.

— Вы еще тут? Мне показалось, вы ушли…

— Уже уходим, – кивнул Ян. – Спасибо, что уделили время.

В квартире и в коридоре они не разговаривали. Не только потому, что боялись быть подслушанными, там просто дышать не хотелось. А вот на улице стало легче – снаружи по-прежнему царила непобедимая солнечная осень, шелестевшая золотыми листьями и полыхавшая тяжелыми гроздьями рябины.

— Ну и что у нас теперь осталось? – спросил Ян, когда они отошли подальше от подъезда.

— Осталась Вера в роли подозреваемой, только она теперь предстает какой-то совсем уж хтонической садисткой… Получается, она заранее готовилась к замене собственного сына.

— На кой ты вообще держишься за Веру? Ей это не выгодно ни с какой стороны: она этим ребенком мужа контролирует, зачем ей устраивать цирк с конями, меняя мальчиков?