Книга Танцующий горностай, страница 60 – Влада Ольховская

Дверь им открыла хмурая женщина лет тридцати пяти, трезвая сейчас, но определенно не привыкшая к такому состоянию.

— Мы из полиции, – предупредил Ян, показывая ей удостоверение. – Я звонил сегодня утром.

При общении с кем-то другим он действовал бы осторожней, но в беседах с этой женщиной можно было не напрягаться. Такие обычно опасались любых проблем с законом – и не без причины. Хозяйка квартиры понятия не имела, как должен действовать следователь, имел ли он право приходить сюда, должна ли она его впускать. Ей наверняка казалось, что полиции можно все. Поэтому она посторонилась, пропуская их в заваленную верхней одеждой и детскими игрушками прихожую.

Женщина наблюдала за ними сквозь сальные пряди, закрывавшие лицо. Ян понятия не имел, почему она не уберет их в сторону, красоты они точно не прибавляли.

— Я помню, как вы звонили, но я так и не поняла, что нужно, – настороженно произнесла она. – Денисыч уже давно из комнаты не выходит… Что он кому мог сделать?

— Это по старому делу. Он участвовал в драке.

— Тот единственный раз вспомнили? – поразилась женщина.

Похоже, драка действительно была единственной на счету Гаевского. Ян такого не ожидал, он предполагал, что раньше мужчина цеплялся к таким же пьянчугам, и дело не доходило до полиции.

— Так иногда бывает, – указала Александра. – Но ничего по-настоящему страшного не произойдет, вы не волнуйтесь. Это просто проверка по тому, правильно ли было расследовано дело.

— Лучше бы другое дело расследовали – о нападении! Так ведь и не нашли тех, кто Денисыча покалечил…

— Над этим работают, – отрезал Ян. – То, что на него напали, не освобождает его от ответственности.

— И вы парализованного старика посадите? Да там даже та тетка, которую он напугал, все поняла! Он не в себе был… Мы все расстроились из-за смерти Ваньки, а Денисыч – особенно, ему прям крышу снесло.

— Что? – нахмурилась Александра. – Какого еще Ваньки?

— А разве у вас там не все записано? – простодушно спросила хозяйка квартиры. – Это ж был главный… как его… мотив Денисыча!

— Хулиганство в мотивах не нуждается.

— Так не хулиганство это было, а нервный срыв! Даже по мне смерть Ваньки не так сильно ударила – а я ведь его мать! Денисычу вообще крышу снесло, он даже… даже пить бросил, представляете?

Близнецы переглянулись, прикидывая, что делать. К такому они были не готовы – да и не могли подготовиться. В коротком описании дела о хулиганстве не было ничего сказано о мертвом ребенке.

Теперь уже они не спешили попасть к Гаевскому, хозяйка квартиры оказалась не менее важна. А она, напуганная таким неожиданным интересом «начальников» к собственной персоне, и не думала ничего скрывать, даже не понимая, для чего нужны подобные расспросы.

Психологическая травма у Вячеслава Гаевского все-таки была: в мирной жизни он себя так и не нашел, ни на одной работе не задерживался, в общении быстро срывался на агрессию. Он перебивался пособиями и случайными заработками, а чтобы подавить растущее чувство собственной бесполезности, много пил.

Его сыну для алкоголизма не понадобились никакие возвышенные объяснения. Он, выросший без отца, бухал просто так. Себя он нашел разве что в размножении: у них с женой, которая тоже ничего не имела против крепких напитков, еще прошлым летом было шесть детей. Теперь осталось пятеро…